|
|
Архив рубрики «ЯМБ»
kurtuazij.livejournal.com
Галантерейщик Яков отложил гроссбух, услышав скрип открывающейся двери, и буквально выпорхнул из-за конторки навстречу посетительнице.
- Ой, мадам Бетя! Ай, мадам Бетя, – затрещал он скороговоркой, – Или вот кто, на минуточку, совсем не вспомнил за дорогу к маленьким радостям женской жизни! Или вот кто совсем за себя даже капельку не думает! Но разве может такая уважаемая дама вообще забыть за лучшего друга женщины?!
- Вы таки стали торговать драгоценных бриллиантов? – удивилась Бетя.
- Та ни боже ж мой! – помотал головой Яша, – Я говорю за галантерейщика, мадам Бетя. Я имею заявить, шо…
- Ша, пан Яша!
- Но я только..
- Ша два раза, я сказала. Оставьте сыпаться в комплименты до самого себя, идите и дайте мне платье.
- Мадам имели сказать “шубу”, разве нет? – удивился Яша.
- Зачем шубу? Откуда шубу? – скривилась Бетя, – Я плохо говорю или вы плохо слышите? Мне нужно платье.
- Моих извинений! – Яша развел руками, – Я думал, вы хочете забрать шубу, которую мне кое-кто случайно вернули в крайний раз.
- Причём тут сдатая шуба, пан Яша! – Бетя плюхнулась в кресло для гостей и принялась обмахиваться платком, – У меня случился такой беда, такой горе, такой неприятность… шо лучше мне просто умереть. Но нет! Этот паршивец, этот Додик, он не хочет дать мне умереть спокойно, он хочет шобы я имела таких мучений, за которых надо брать в рай живьём и за большую награду! Так надо иметь детей, пан Яша, я вас спрашиваю?
Прочитать остальную часть записи »
- Он растоптал самое святое, пан Яша! – Бетя трагически заломила руки и сообщила страшным шёпотом, – Он хочет прямо сейчас жениться!
- Какой недальновидный молодой человек! – понимающе закивал Яша, – Нет шобы посоветоваться с мамой. В салонах теперь дерут сумасшедших денег, а я не смогу заказать платье для невесты на раньше, чем на через три месяца.
- От тьфу на вас, пан Яша! Вы имеете думать только за свой профит, а мальчик своими руками делает себе вечный цурес на свой внушительный тухес!
- Так вот именно, мадам Бетя, вот именно, – спохватился галантерейщик, – К вопросу за тухес – шо мы с вами хочем от платья счастливой мамы жениха? Фасон? Стиль? Цвет? Материал?
- Ничего особенного, пан Яша, – Бетя принялась загибать пальцы, – Открытое сзади так, шобы видеть спину, но не так, шобы на спине было холодно лежать. Не очень длинное, шобы можно было видеть ноги, но так шобы в ноги не было холодно. Цвет не очень молодёжный, но шобы возраст и мягких мест не выпячивалось. Подчеркнуть грудь, но вычеркнуть удушье, но шобы в грудь не надуло, но шобы не очень наглядно. Шо-то еще, но я забыла…
- Мадам Бетя, таки определитесь уже! – взмолился Яша, – Вы хочете вечернее платье или комбинезон для зимней рыбалки?!
- Я же вам русским языком имела объяснить! – вспыхнула та, – Мне надо платье “сдохнуть от радости”. Шобы я прилично смотрелась за столом и так же шикарно лежала в гробу на всякий случай!
- Убейте меня, если это возможно понять, – Яша схватился за голову, – Если речь идет за ваши похороны и последующий банкет, то как вы хочете успеть за стол?
- Таки наоборот, пан Яша! За банкет и последующих похорон. Мне надо платье на оба торжества. Тем более, шо на обоих будут те же самые гости.
- Так никто не делает! – завопил Яша, – Никто, вы понимаете? Мадам Бетя, вы же будете сидеть за столом, вы же будете кушать без остановки или я не знаю, шо говорю! А если прямо перед тем, как лечь в гроб, вы таки не дай бог нивроку поправитесь, шоб вам было на здоровье? Вам же станет мало в талии и вы окончательно умрете через стыд и срам! И самое страшное – вы шо же хочете, шобы вас два раза подряд видели в одном и том же?!
Яша налил себе воды из графина, залпом выпил и ещё отхлебнул прямо из графина.
- Мадам Бетя? – поинтересовался он, отдуваясь, – А шо это вы так уверены в своей заблаговременной кончине?
- Я точно знаю, шо эта свадьба загонит меня в гроб! – заявила Бетя.
- Слушайте сюда, мадам, – галантерейщик отставил графин, – Тех же слов я слышал от моей покойной мамы, но когда моя Зелда вошла в наш дом, то моя мама стала совсем сыром в масле, а не наоборот маслом в сковородке, как имела себе думать до того. Шо не мешало ей капельку быть дёгтем в мёде, но вам ли её не понимать, тем более шо…
- Пан Яша, таки хватит тарахтеть за высоких материй! – Бетя явно не собиралась обсуждать поведение свекрови с дилетантом, – Давайте делать дело. Мне ещё надо заскочить до свидетеля моего сына, пана Спектора и обсудить крайних деталей.
- Не понимаю.. – заметил Яша, – Зачем пан Спектор? Откуда пан Спектор? У вашего же Додика полно друзей! Беня, Йося, Соня.. Они же все росли в одном ночном горшке, они же братья по духу и цеху. Так почему какой-то маклер?
- Шо вы понимаете за производственных отношений, пан Яша? – вздохнула Бетя, – Эти цвай-пара обормоты сказали, шо быстрее сдохнут в канаве, чем будут свидетели на Додика. И шо вы думаете? Мой кунилемел плакал от умиления..
- А, тогда таки да понимаю, – кивнул Яша, – И вы пошли до пана Спектора?
- Совсем нет, – снисходительно объяснила Бетя, – Я пошла да командира Зямы, этого уголовного грозы хулиганов, и имела с ним беседу за приличных свидетелей. Так он и рекомендовал мне пана Спектора.
- Слово пана Зямы таки много стоит, – согласился Яша.
- Шо я буду – экономить на родном сыне? – пожала плечами Бетя, – Или он так часто вступает в брак? Нет, он таки мало смотрит, во шо вступает, но зато сразу всеми обоими ногами и по уши.
- Боже ж мой, ну весь в папу! – всплеснул руками Яша.
- Это вы какой именно гадость имеете намекать? – нахмурилась Бетя.
- Настоящий мужчина! – нашелся Яша, – Совсем как покойный пан Фишман! Кстати, мадам Бетя.. Если вы таки решили не экономить на родном сыне, так может возьмёте два платья?
- Зачем два платья? Откуда два платья? – поморщилась та, – А шо там с моей шубой?
- Не, шубу не надо, – авторитетно заявил галантерейщик, – Мех и мох оба два рядом не лежат. Шубу надо проветривать, а вам скоро будет не до этого. Или вы передумали?
- За предмет? – не поняла Бетя.
- За безвременно нас покинуть, – напомнил Яша.
- Хорошо! – снизошла Бетя, – Я пока поношу шубу, а там будем посмотреть. Но я вам ничего не обещаю!
- Золотые слова мудрейшей из женщин! – обрадовался галантерейщик, – Так я теперь покажу вам иностранных каталогов.
Он вытащил из-под прилавка блестящий толстый журнал и с полупоклоном протянул его женщине. Бетя приняла журнал и стала неторопливо его листать.
- Ой, вот это! – ткнула она пальцем, – Смотрите, пан Яша, вот это!
- Мадам Бетя… – с сомнением протянул тот, – Если бы вы не только выглядели на двадцать пять, но и в самом деле… И плохо кушали… Но даже тогда…
- А я вам говорю, шо это, вот это самое, очень похоже на то, которое хочет заграбастать моего мальчика. Оно такое же худосочное, распущенное и хищное. Ротик-гузка, лобик-ниточка. Тьфу! А платье хочу вот это. Смотрите, какое красивое. Оно мне поёт!
- Боже ж мой, мадам Бетя! – галантерейщик хлопнул себя по бедрам, – Какой вкус! Это королевский вкус, или шоб я провалился. Но должен предупредить, шо не раньше, чем через три недели. Всё-таки, аж из Монте-Карло! Позвольте, я сниму с вас размеров?
- Они шо – шьют любой фасон на заказ без примерки? – скептически осведомилась Бетя.
- Они шьют на любой бюст и таз без скидки, – успокоил её галантерейщик, – Три недели терпения, мадам, и лучшая половина ваших гостей таки лопнет от зависти на свадьбе, шо сэкономит вам кучу денег на поминках. Или я хоть раз подвёл клиента, мадам?
- Добре, пан Яша, – кивнула Бетя, – Когда будет готово, я пришлю Додика забрать.
- Ой, только не надо так крепко беспокоиться, я вас умоляю! – замахал руками Яша, – Ваш бесподобный Додик, дай ему бог долгой жизни и много банков на обратном конце города, имеет привычку заходить в магазины не очень так, как приятно их владельцам. Я таки лично принесу вам товар сам!
- Ну как хочете, пан Яша. Только имейте себе в виду, шо я никому не открываю дверь, когда Додика нет дома. Положите коробки у порога, деньги я уже сейчас положу под коврик, шобы не забыть.
- Это же так неосторожно, мадам Бетя! – заволновался Яша, – А вдруг там ходят воры?!
- Это вы какой именно гадость имеете намекать? – вспыхнула Бетя.
- Та ни боже ж мой! – примирительно заулыбался Яша, – Ну вдруг чужой человек найдет деньги и справедливо подумает, шо они его?
- Знаете шо, пан Яша? – Бетя вытащила из сумочки пачку хрустящих купюр и запечатанный конверт, – Нате вам всю сумму прямо вперед. Наоборот от сберкассы, вам я таки целиком верю. А это – приглашение на свадьбу. До свидания вам!
- Всего самого доброго! – ответил тот, провожая Бетю к выходу.
Когда дверь за женщиной закрылась, Яша аккуратно вскрыл конверт, положил пригласительную открытку на конторку, а три четверти полученной суммы вложил в освободившийся конверт. “Дорогим молодожёнам Фишман – на долгий и счастливый брак!” – написал он на лицевой стороне конверта, а к верхнему углу на всякий случай пришпилил записку “Дорогой мой Додик, это и так вам! Не хочете ждать до свадьбы – берите уже сейчас”.
Яша сунул оставшиеся деньги в карман, а конверт положил в сейф с выручкой. После этого он снял телефонную трубку и принялся звонить в одно, расположенное неподалёку, очень маленькое, но очень профессиональное ателье.
kurtuazij.livejournal.com
Беня подозрительно посмотрел в тарелку, вяло повёл причудливой ложкой по поверхности супа и одарил официантку хмурым взглядом.
- Да.. Тут вам не Одесса.. Мамочка, шо это такоэ там есть и кто это станет кушать без приставить пистолета ему до лба?
- Вот из ит, моми? – моментально перевёл полиглот Додик, – Ху ит ит иф нот шут иф нот ит ит?
Тайка сначала заулыбалась, но после слова “шут” втянула голову в плечи, побледнела и пролепетала:
- Том-ям, традишынал тай суп. Фор мистер.
- Беня, это вам том-ям. Традиция такая, – перевёл Додик, – С формистером. Специя такая.
- Не знаю за формистер, Додик, но перец тут разлёгся таким шикарным слоем, шо Жора из батискафа отдаст полжизни шоби пена в его пиве лежала на такой же фасон… – Беня перевёл взгляд на официантку, – Мамочка, это ваш местный харчо? А шо за фауну в туда ложат?
- Моми, из анимал ин ды суп? – перевёл вопрос Додик и добавил, – В харчо смотри, краля, а не мине в портрет, а то я млею и забываю думать за нить беседы. Беня, нет ты скажи или эти тайские морковки таки да крутят мине голову!
Прочитать остальную часть записи »
- Анимал ин суп? – напомнил официантке Додик.
- Ноу хэв энимал ин суп! – поклялась та, – Коконат милк йес, коконат ноу энимал. Шримпс хэв йес.
- Беня, – начал Додик, – Значит в там плавает…
- Я понял, – отмахнулся Беня, – Молоко с рачками в перце… Мама дорогая, мамочка, вы шо же, хочете шоби мой живот совсем ходил на нет через этот ваш бешеный тайский харчо?! Додик, дай мине в другой раз советы этого туристического поца Гриши, шо надо кушать в этой дыре. Второй наугад и если мине обратно принесут очередную местную отраву, так нехай Гриша готовится к самому дешёвому путешествию за весь свой жизнь. За ноги и на кладбище.
Додик раскрыл саквояж и вытащил оттуда толстую пачку машинописных листов. Некоторое время он перебирал страницы, потом вытянул одну, озаглавленную “Шо таки да кушать в Таиланде”, с тремя последующими строчками. Её Додик торжественно вручил Бене.
- И шо, всё? – прищурился тот, – Эта паршивая бумажка и есть всех рекомендаций до местной кухни?! Слушай, Додик, мне становится думать, шо туристический поц Гриша не такой таки поц…
- Ну так ещё бы, – легко согласился Додик, – Об умерших либо хорошо, либо нишо.
- Та я не к тому. А наоборот, к тому шо один листик с тремя предложений это заявка на долгую старость. Меню того, шо можно кушать шоби продолжать быть живым в китайской ресторации мадам Дины помещается в двух слов. “Нишо! Низашо!” Ладно, читай рекомендаций.
Додик проводил официантку ласковым взглядом и принялся читать:
- Значит усопший на будущей неделе поц Гриша, который не поц, а маэстро, обратно рекомендует кровь из носу кушать суп том-ям потому шо в туда ложат дико много перца…
- Формистера.. – наставительно поправил Беня.
- Ну да.. – согласился Додик, – … шо становится полным смерть для инфекций, как в животе, так и ниже. Поэтому ходить в массаж Гриша говорит только после супа.
- Ну и кто сказал, шо тут вам не Одесса? – хмыкнул Беня, – Мама вечно говорит тот же самый мысль. “Беня, сначала думай за покушать суп, потом думай за половых глупостей, иначе ты сдохнешь через истощения желудка еще до получения удовольствий на свою голову”.
- На второе, – продолжил Додик, – Маэстро говорит кушать..
- Ша! – Беня схватил приятеля за локоть и показал на проходящую мимо официантку, – Шо там она понесла, вон то, беленькая кучка?!
- Эй, скузьма! – среагировал Додик, заставив тайку нервно обернуться, – Ходи бегом ком чугеза то ми! Вот из ит?
Официантка подошла и опустила поднос так, чтобы Додик мог видеть беленькую кучку.
- Дыс из райс крэкер, – сообщила она.
- Крэкер? – подозрительно осведомился Додик, – Их вэйс.. Маца, шо ли.. Формистер?
- Ноу, ноу фор мистер, – девушка покачала головой, потом дернула подбородком куда-то в сторону, – Фор мадам. Дифирент кастумэр!
- Беня, местную мацу с формадамом будешь? Какой-то портной в том углу заказал, – Додик понюхал кучку на подносе, – Пахнет безобидно. И пивка, да?
- Это вместо супа? Маца с пивом? – возмутился Беня, но тут же остыл, – Да, тут вам не Одесса, это подтвердит даже безвременно почивший Гриша… Заказывай.
После обеда Додик потащил Беню в массажный кабинет.
- Ой, оно нам надо? – вяло протестовал тот.
- Беня, а шо ты скажешь людям, когда они случайно обязательно захочут знать или ты был в Таиланде? – убеждал его Додик, – Ты шо, скажешь людям за мацу, шоби вся Одесса с тебя смеялась? Сидай уже сюдой и суй ноги до таза! Ты скажешь людям за массаж, это таки да будет красиво и они будут рыдать от зависти.
- Йес, йес, – защебетала подскочившая массажистка, намыливая Бенины ступни, – Традишынал тай массай фор мистер!
- А вот этого не надо! – Беня содрогнулся, отдернул ноги, показал тайке кулак и вообще перешёл на иностранный, – Ноу традишынал или я тибя саму изведу на формистер.
- Оил массай? – предложила та, – Фут массай? Спешыл массай? Боди ту боди? Ням-ням?
- И кормить тоже не надо, кушали мы уже этих ваших марципанов, – отмахнулся Беня, – Додик, эти люди больные на всю голову через их любовь до перца.
- Ням-ням, Беня, на местной фене это совсем не то, шо так радует желудок, – объяснил полиглот Додик, листая рекомендации, – а совсем даже то, за шо добрые ляли с Таможенной площади получили своих чудесных языковых репутаций.
- Ляля.. – Беня поморщился и машинально потер щеку. Потом вторую, – Слушай, Додик, не напоминай, я тибя умоляю. И так всю дорогу ойц на ойце. Даже не хочется воображать за этот твой ням-ням..
- О, ням-ням? – радостно заулыбалась массажистка и принялась мягко, но настойчиво стаскивать с Бени брюки, – Ням-ням йес, чип-чип! Фор мистер!
- Совсем малохольные! – Беня рывком натянул брюки почти до подмышек, – Даже это они делают с перцем?! Додик, даже ЭТО?! Ходим отсюдова.
- Тут вам не Одесса, – пожал плечами тот, – Я так имею понимать, шо скоро покойный маэстро Гриша теперь обратно поц?
Вечером Беня и Додик гуляли по ночному базару. Додик беззастенчиво разглядывал таек, Беня безразлично скользил взглядом по товарам и откровенно грустил.
- Беня, дорогой, – приобнял того Додик, – Потеряй уже этот вид на море и обратно, смотри сколько тут всего красивого!
- И допустим почем они хочут за вот этот откровенный халатик? – мрачно спросил Беня, указывая на один из многочисленных прилавков.
Додик перекинулся парой коротких фраз с продавцом.
- В родной валюте, как на Привозе за потрогать, – сообщил он, – Или как у пана Яши за посмотреть через витрину.
- Так дёшево? – Беня брезгливо потрогал халат.
- А шо ты хотел? С-под Европы мастырят, – заметил Додик.
- Это на Привозе с-под Европы мастырят, – авторитетно опроверг Беня, – А местный фуфель мастырят с-под Привоза. Это ж просто стыд и срам покупать таких вещей близким людям. Заплати ему за халатик и делаем ноги спать.
- Так стыд же и срам же, – не понял Додик, – Соне?! Или вообще, не дай бог, мам…
- Та ты шо, сбрендил?! – Беня даже задохнулся от возмущения, – Вот тибе две дули оптом-гоптом! Это презент для вдовы туристического поца Гриши.
Беня сидел на веранде, потягивая шампанское из горлышка бутылки. Рыжеволосая Соня устроилась рядом, положив голову на его плечо, и чистила револьвер
- Так шо за Таиланд, Беня? – вдруг спросила она, – Какое оно из себя?
- Таиланд? – Беня элегантным щелчком отправил сигару в ведерко со льдом, – Гуля моя, это вам не Одесса, или не зови миня больше Беней. Дупель пусто и голый вассер в одной лампаде, с кучей перца. Как говорил покойный туристический маэстро Гриша по другому поводу, “дрэк мит пеппер”..
- Зато всюду биксы? – как бы безразлично поинтересовалась Соня.
- Кто тудой смотрел? – невозмутимо сказал Беня, пожимая плечами, – Это Додик у нас пифагор по морковкам. А я имел думать только за тибя, масик. Скоренько ходи до спальни, я рядом сбоку. Ты когда-то имела слышать за формистер в бейцах?
kurtuazij.livejournal.com
- И откуда таки на нас свалилась эта цаца, Жора? – спросил мужчина постарше.
- Цацу прислали аж из Житомира, – ответил мужчина помладше, – Теперь цаца целыми днями звонит обратно в свой великий Житомир, шобы поплакать за жизнь в нашем захолустье.
- Шо вы говорите? – мужчина постарше дёрнул подбородком, – Я всегда утверждал, шо телефон в сберкассе должен иметь выход только на милицию. Почему три целых клиента должны ждать вот уже целое утро, пока цаца наговорится и соизволит принять деньги на книжку? Я всецело поддерживаю эту пожилую даму!
- Миша, я таки не очень понимаю эту вашу махинацию с дробями, но крепко уважаю целостность вашего мнения, – кивнул мужчина помладше.
- Слушайте меня свободным ухом, столичная цаца! – возмущалась тем временем пожилая дама, – У меня больше дел, чем у вас пустоты под бигудями. Оставьте в покое варнякать по телефону, начните обслуживать население! Мы устали слушать за ваши мансы и хочим пополнить книжки.
Дверь распахнулась и в помещение вошли трое мужчин. Один из них направился к окошку кассы, второй остановился в центре комнаты, а третий заложил дверь, просунув ножку стула в ручки.
- Дамы и господа, ша! – сообщил первый, – Я не стану брехать, шо никто не пострадает, но если будет тихо, то может оказаться, шо я зря переживал за ваше здоровье. С другого бока, на дверях стоит вооружённый Йося, а прямо рядом с вами стоит вооружённый Додик, шо уже кое-шо за тишину, как вы думаете?
Прочитать остальную часть записи »
- Имею до вас два вопроса – как зовут такую милую барышню и держите руки так, шобы я их видел даже закрытыми глазами. Я – Беня, если вы не вдруг не знаете. Но если вы таки вдруг не знаете, то это револьвер, шо уже кое-шо за меня, как вы думаете?
- Я дико извиняюсь, Беня, – подал голос мужчина постарше, – Но цаца приехала из Житомира и очень даже может не знать за Беню. Я совсем не удивлюсь, если цаца не знает даже за револьвер.
Девушка-кассир возмущенно фыркнула, с треском положила трубку, встала и откинула назад каштановые волосы, закрывавшие лицо.
- Знаете шо, знаменитый на весь город Беня? Вы так размахиваете своим пистолетом, как будто он ваша единственная гордость. Если хочите знать, меня зовут Ляля.
- Цацу зовут Ляля, – закатила глаза пожилая дама, – Тикай-ховайся, Житомир на тропе войны.
Беня прищурил левый глаз, оценивая красоту девушки, и спокойно осведомился:
- Ляля, зачем вы говорите злых слов, Ляля? Я шёл сюдой и думал за кассу. Теперь я стою в кассе и думаю за вас. А время тем временем исходит на пшик и деньги до сих пор не перешли из вашей симпатичной конторки в наши вооруженные до зубов руки. Скажите, Ляля, вы думаете, шо так должно быть? Или вам капельку кажется, шо я таки сбился с курса?
- Скажите, Беня, это шо, налёт? – возбуждённо поинтересовался мужчина помладше, – Так наверное, нам пора лежать тихо и делать вид, шо мы вас в упор не видим. И мы хочим вас заверить со страшной силой, шо даже самого маленького звука в ваш уважаемый адрес…
- Жора, замолчите свой рот! – дёрнул того за рукав мужчина постарше, – Беня работает! Шо вы буркочите ему под горячую руку?! Ляжьте уже на пол. Где вы пошли ложиться, шлимазл в жилетке? Там уважаемый Беня может, не дай бог, через вас споткнуться на каждом шагу.
- Знаешь, Беня, – вежливо заметил Йося, – Я слушал твоих последних слов и задумался.
- За какой предмет ты задумался, Йося? – спросил Беня.
- Я задумался за курс валют, – ответил тот, – Ты будешь смеяться, но я начинаю иметь за него сомнений.
- Нашёл время, малохольный! – хмыкнул Додик, – Давай сначала вынесем валют, а потом начнём думать за ихние курсы.
- А вот таки нет, Додик, – помотал головой Йося, – Думать надо именно сию минуту. Потому шо если валюта пойдёт коротким курсом на выход, то мне, с тяжеленными мешками, придётся всю дорогу переступать через этого поца на полу. Так я скажу тебе, Додик, шо меня это слабо радует.
- Боже мой, Йося, кончай уже быть маленьким мальчиком твоей уважаемой мамочки, – пожал плечами Додик, – Ходи прямо по этому поцу. Я еще не слышал хоть за одного человека, которого бы раздавили деньги.
- Жора, скоренько ползите сюдой до меня, освободите дорогу людям, – моментально понял ситуацию мужчина постарше, – Им же таскать тяжестей! Шо вы там развалились в центре помещения, как провинциальная доярка на городском пляжу? Мадам, и вы тоже ляжьте уже, сколько можно задерживать людей? Им таки надо работать.
- Вы серьезно имеете думать, шо я ляжу на грязный пол в новой шубе? – воскликнула пожилая дама, яростно жестикулируя, – Шоб вы лопнули, как вы говорите глупостей! Лежите уже, где валяетесь, и молчите, как фаршированная рыба. Так вы хоть кое-как будете выглядеть человеком.
- А шо вы с меня хочите?! Беня сказал, шо это ограбление, – принялся слабо защищаться тот, – Где вы видели, шобы одни порядочные люди стояли, когда другие уважаемые люди грабят кассу?!
- Беня, паршивец, шоб ты лопнул! – дама перевела возмущенный взгляд на Беню, – Ты так сказал? Да как у тебя язык повернулся в том самом роте, которым ты каждую субботу уминаешь мой бульон с кнейделах? Можешь сколько угодно пачкать свою репутацию этими делами, но не смей пачкать мою шубу! Дайте мне пополнить книжку, а когда я уйду, хоть обваляйтесь на этом вонючем полу всем гамбузом.
- Йося, зачем ты набрал в рот воды, Йося? – спросил Беня, – Или ты собираешься, наконец, шо-то делать? У меня уже дырка в голове через этот хай.
- Мама, зачем вы сюдой пришли? – спросил Йося у пожилой дамы, – Я сто раз говорил вам хранить деньги дома! Или купите себе шо-нибудь, мама.
- Йося, шоб ты лопнул! Как я могу держать такие деньги дома, когда я там совсем одна?! Твой папа решил уже три года прохлаждаться на кладбище, лишь бы ничего не делать, так ты хочешь, шобы я тряслась от страха с этими деньгами под матрацом?! Я таки купила шубу. А сдачу я принесла на книжку. Йося, этот паршивец Додик, шоб он лопнул, какает тебе в мозги. Он не имеет уважения до матери, так не смей с него учиться, ты меня слышишь?!
- Мама, из-за вас весь город с меня смеётся, мама! – вздохнул Йося, – Вы каждый раз тащите денег до очередной сберкассы, я каждый раз приношу их вам взад. Моя доля делает шикарный оборот, мама, но денег через это больше не становится. Ваш гений, мама, растоптал в пыль все законы экономики. Давайте один раз сделаем наоборот – сначала я ограблю кассу, а уже потом вы пополните книжку. Шо вам – жалко попробовать? А вдруг это таки да прибыльно?
- Значит так, – Беня засунул револьвер за пояс, -Всем ша! Жора, ползите да стенки и нехай мадам приляжет на вас. Йося, не хами маме. Додик, тащи мешки. Ляля, открой сейф. Этот гоп-водевиль начинает делать мне нервы. И потом, уже почти обед. Я хочу тут скоренько закруглиться и повести Лялю в шашлычную.
- В шашлычную? – хмыкнула пожилая дама, – Беня, шоб ты лопнул, или ты решил, шо Херсон – это другая Вселенная и гастроль будет вечной?!
- В шашлычную? – взвизгнула Ляля, колдуя над сейфом, – Боже мой, Беня, я не знаю, за шо вы такой известный, но вас еще причёсывать и причёсывать. До шашлычной можете водить этих ваших актрисок. Я не пойду с вами до шашлычной, так себе и знайте. Вечером вы поведете меня до ресторана. Потом танцы, катание на лодке, гулянка под луной и ювелирный разврат. Так это делалось в Житомире, или вы чем-то хуже, Беня?
Дверца сейфа щелкнула.
- Готово! – сообщила девушка, – Выгребайте скорее, мальчики.
Когда налётчики с добычей покинули помещение сберкассы, пожилая дама подошла к окошку и поглядела на девушку, качая головой.
- Вы таки шустрая цаца, Ляля, – сказала она, – Но под вашими бигудями прячется недюжинный зад. Я таки не буду пополнять книжку. Я даже сдам шубу обратно. Вы меня понимаете, шустрая цаца Ляля? Потому шо когда рыжая Соня вернётся с херсонских гастролей, у Бени будет бледный вид, у вас – кадухес на полморды, а мой шлимазл Йося на время останется без работы. Так кто ему займёт немножко денег, кроме родной мамы?
kurtuazij.livejournal.com
- Беня, дорогой мой! Шоб лопнули эти глаза, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог. Сам Беня! – начальник отдела угро бросился пожимать гостю руку, потащил его к стулу, практически силой усадил и сам стремительно шлёпнулся в своё кресло, – Совершенно случайно проходили мимо? Не отпущу ни за какие деньги. И речи быть не может, шоб я так жил! И не просите даже. Вы такой редкий гость, такой долгожданный!
И он заорал в сторону двери:
- Зинаида Марковна?! Зинаида Марковна?! Станьте мне любезная! На минуточку, если вы не очень заняты!
Дверь кабинета приоткрылась и в зазор просунулась рыжеволосая женская голова.
- Шо вам уже надо, Зиновий Абрамович?
- Зиночка, – капитан перешёл с формального языка на внутриведомственный, – Идите оторвите булки от лавки и принесите нам кофе. Побольше! Вы шо, не имеете видеть? У нас в гостях сам пан Беня!
- Побольше чашки или побольше в чашку? – мрачно потребовала конкретики Зина, – И кого именно, кофе или воды?
- Побольше – это об кульке, – внёс ясность капитан, – Набирайте оттудова. Тот, шо поменьше и настоящий, для комиссии из главка. Это даже слону понятно!
- Знать не желаю, на шо вы там намекаете за слона, – визгливо сообщила Зина, – Но на мне сегодня та самая юбка, из которой пан Яша еле вытащил вашу Сару всем магазином.
Прочитать остальную часть записи »
- Так за шо мы с вами имели беседу? Ах, да! Такой радость, такой гость. Не отпущу ни за какие деньги.
- Командир Зяма, шо вы так усложняете всем жизнь? – спокойно осведомился Беня, закидывая ногу на ногу и вытаскивая из кармана золотой портсигар ручной работы, – Уже таки скажите, сколько дать. “Ни за какие деньги” – это сколько в честно заработанной валюте? Или вы хочите в свободной и с гаком?
- Слушайте, сегодня у всех в голове вечно этот вопрос “сколько?”, – изумился Зяма, – Как вы можете с порога говорить за каких-то денег, когда у меня такой радость? Сам Беня!
- Ну хорошо, – кивнул Беня, – Хочите делать волны, нехай вам будет сладко. Тогда мне цикаво поинтересоваться. Шо именно вас так заводит, командир Зяма – то, шо я скоренько пришёл через вашу повестку, или то, шо ваша повестка пришла до меня? Потому шо последний таки да настоящий чудо или не зовите меня больше Беня. Особенно с того раза, как наша почта вчера сгорела аж до полного целиком.
- Шо вы говорите? – всплеснул руками Зяма, – Сгорела? А кто поджёг, вы случайно не знаете?
- Кто говорил за поджог? – Беня вытащил из портсигара папиросу и вставил её в угол рта, – Дешевле умереть, чем палить эту малахольную халабуду с громкой фамилией Главпочтампт. Спросите меня, командир Зяма, так я отвечу, шо Беня очень любит жизнь. Хочите папироску?
- Спасибо, Беня, не курю, – отказался капитан, – У меня слезы ходят из глаз, когда я вижу, как вы таскаете свою безвременную кончину в этом дорогом портсигаре имени стоматолога Функа. Хотя шо я знаю за Функа? Ни шиша. Поэтому я в два раза больше рад, шо вы не знаете за поджог.
- Шо я могу знать за поджог, пан капитан? Я вообще панически боюсь огня. У меня даже нет спичек. А у вас?
- От шо за тюлька, Беня?! – Зяма покачал головой, – Вы имеете намекать, шо органы и аферисты это одно и тоже? Шо родная милиция сожгла родную почту?
- Я хочу прикурить, – хладнокровно ответил Беня, – И прошу органы занять мне огонька. Или это у вас тоже не за просто так?
- Та перестаньте сказать, – махнул рукой капитан, достал из ящика стола золотую зажигалку ручной работы и положил её рядом с Бениным портсигаром, – Прикуривайте на здоровье. По сравнению с ценой за кофе, это таки да за просто так. А вот и оно.
Дверь сотряслась от пинка, но не открылась. Беня подмигнул капитану.
- Какой нервенный напиток! Командир Зяма, шо вы там уже пришили бедному кофе, шо оно хочит покоцать ваш дверь?
Еще один пинок сотряс дверь. Из-за неё послышалось ворчание Зины:
- Шо такое? Зиновий Абрамович? Шо вы там запираетесь, как будто считаете, шо никто в городе не имеет понятия, шо вы там считаете! Будьте мужчиной, спекулируйте так, шобы люди не мучились вопросом или вы им по карману. Органы и так продаются по диким ценам.
Капитан закатил глаза и шумно выдохнул.
- Нет, вы видите, пан Беня, с кем приходится? Как тут не завыть на луну?! А вы говорите, оборотни в погонах.
- От шо вы вечно ложите чужих слов до меня в рот? Кто вообще говорил за органы? – Беня встал со стула, подошёл к двери и повернул ручку, – Зиночка! Какой приятный неожиданность. Шо ж вы не заходите? Скорее ставьте кофе на стол, а то разольёте ваш этот, я дико извиняюсь, химикат на ковёр и таки устроите пану начальнику его любимый пожар.
Зина поставила на стол две чашки с дымящейся жидкостью бледно-коричневого цвета, на мгновение состроила глазки капитану, смешно сморщила нос, скользнув взглядом по Бене, и вышла, воинственно качая бёдрами. Беня послал ей воздушный поцелуй и повернулся к капитану.
- Пан Зяма? А шо вам далась эта почта? Люди говорят, шо она таки очень удобно сгорела.
- Я почему так крепко переживаю за почту, Беня? – капитан шумно отхлебнул из чашки, – Этот непредвиденный пожар проглотил весь лантух с налоговыми отчётами. Титанический труд сгорел синим пламенем. Сколько заработали цеха, магазины, частные клиники, маклерские конторы, кабаки и прочие уважаемые заведения, теперь уже никому никогда не узнать. Пан инспектор немелодично вопит ой-вэй и рвёт себе последние волосы на пузе.
- Так скажите ему хором шо-нибудь утешительно-шуршащее, – предложил Беня, – Нехай не винит себя за стихийное бедствие. Предвидеть пожар не умеют даже старые яхны на базаре, а они предсказали ещё за реформы этого вольтанутого царя, пана Пети. И слушайте, какое счастье, что пана инспектора не было на почте в момент аварии.
- Имеются слухи, шо до пана инспектора уже ходили кое-какие уважаемые люди нашего города, – сообщил капитан, – Ну там.. галантерейщик Шульман, стоматолог Функ, терапевт Канарейчик. Даже маклер Спектор не смог сдержать сочувствия. Говорят, шо пану инспектору медленно, но регулярно становится лучше.
- Фартит пану инспектору, – Беня прикурил от капитанской зажигалки и мужественно пригубил кофе, – Сиди-катайся, кушай апельсину. А родной милиции сплошной головной боль.
Капитан хмыкнул и прешёл к основному моменту допроса:
- Кстати, Беня, вы случайно не знаете, сколько время на ваших неожиданно золотых часах имени маклера Спектора? Хотя шо я знаю за Спектора? Ни шиша. Но пора же уже и за дело сказать абиселе ласковых слов.
Беня затянулся, выпустил колечко дыма и, глядя сквозь него на капитана, спросил:
- Насколько ласковых, командир Зяма?
- Смотрите сюдой и решайте, как сами хочите, – Зяма положил зажигалку на портсигар, – Вы имеете замечать разницу в размерах? Так я сплю и вижу шобы её сохранить.
Беня оценил разницу и довольно кивнул.
- Таки я да умею предвидеть или больше не зовите меня Беня. Пан капитан, на улице, у входа в этот храм справедливого раздела с ближним, уже битый час мается мадам Соня с пачкой материалов по вашему делу. Так крикните своему штемпу на шухере, шобы ей дали зайти.
Через три минуты, насвистывая куплеты Мефистофеля, рыжеволосая Соня вошла в кабинет, хмуро кивнула капитану и нежно улыбнулась Бене.
- Бенчик, пан начальник передумал за праздник для кишени или тогда шо я прохлаждаюсь, как фуцел в бардаке?
- Нет, как мы с вами похожи, Беня, – сверкнул улыбкой Зяма, – Мы оба ни шиша ни за шо не знаем, это один. Мы оба ценим золотой цвет во всех его появлениях, это два. Мы оба умеем сразу найти общий язык, это три.
- Таки оба-на и триптих маслом, – кивнул Беня, – Или больше не зовите нас Беня. Соня, постойте уже свою красоту близко до командира Зямы, нехай ему станет капельку светлее в душе.
Соня обошла стол, остановилась около начальника угро, легко касаясь бедром его плеча, и, глядя в потолок, опустила пухлый конверт в полувыдвинутый ящик.
- Сонечка Львовна, вы таки настоящий Прометей, шоб им там икалось, этим задрипанным грекам! Хочите позавтрикать с божественным орлом? – воскликнул капитан, игриво толкнув женщину плечом. Та скривила губы и презрительно хмыкнула. Зяма театрально вздохнул, – От шо вы так не любите милицию, мадам Соня? А промежду нами, милиция от вас глаз отвести не может.. Тихо млеет от желания наложить на вас руки.. Рай в шалаше-одиночке.. Редкие свидания.. Ммм..
- Командир Зяма, таки хватит этой чёрной милицейской романтики. В вашем почтенном возрасте шуры-муры – это ядовитый яд, – тихо заметил Беня и бросил окурок в чашку с остатками кофе, – Вы же нам так дороги, как родной папа! Зачем нам вас потерять? Кто знает, почём будет чужой дядя в родном кресле?
Соня же просто молча сжала руку в кулак и сунула его капитану под нос.
- Вы такая красноречивая, мадам Соня, шо Гомер от зависти должен повеситься на статуе Гоголя, – спокойно улыбнулся Зяма, – Как вам к лицу этот шикарный маленький шрамик на костяшке. Я просто так и вижу в нем прикус имени пана Канарейчика. Хотя шо я могу знать за Канарейчика? Ни шиша.
Соня убрала кулак и сложила губки бантиком. Капитан удовлетвлетворенно крякнул.
- Дорогой мой Беня, шо ж вы так сразу уходите? Но раз таки уходите, то шо так медленно? Загляните ещё в следующем месяце, слушайте? Я завсегда крепко счастлив вас видеть!
- Ой таки да, – Беня неспешно поднялся со стула и кивнул Соне, – Совсем забыл, мы же дико торопимся.
- И не говорите, пан Беня, – капитан нехорошо прищурился, глядя на гостя, – Какой занятой человек, какой занятой. Знаете.. вы только что убегали так сломя голову, шо даже забыли свой чудесный портсигар у меня на столе. Какой жалость, шо вам вечно некогда за ним зайти. Ах, этот паршивый недостаток времени.. Впрочем, за часы мы обсудим в следующем разе.
Начальник угро локтем сбросил портсигар в ящик стола, достал из него же золотое перо ручной работы и вывел на Бенином пропуске изящным почерком – “Временно свободен, мадам включительно. Пустить до выхода”.
kurtuazij.livejournal.com
Моня тихо прошёл в кухню, осторожно вытащил из ведра пакет с мусором и крадущимся шагом двинулся в прихожую.
- Нет, вы только посмотрите на этого обрезанного чингачкука! – раздался Басин голос, – Он себе думает, шо может улизнуть от семьи и два часа бэбать за пшик с этим бездельником-милиционэром, шоб ему так же икалось через твои мансы, как тебе через его шмурдяк.
- Ша, Бася! – Моня выставил пакет за дверь, которую затем обречённо захлопнул, – Сосед-милиционэр вчера уехал в командировку, ловить бандитов в особых местах.
- Ах, командировка? Я не знаю за бандитов, – сообщила Бася, – Но паразитов в особых местах он себе таки словит или я не знаю за эти ваши химины куры. Так тем более куда ты собрался? Риточка хочет сказку.
- Шо опять? – очень натурально удивился Моня, – Я думал, она давно спит.
- Моня, я тебя умоляю, не виляй формами и не делай вид сбоку, – наморщила нос Бася, – Или Риточка хоть один раз заснула бэз получить порцию твоего голоса? И если за милиционэра мне всё понятно, так хоть стреляй мне в голову, откуда у девочки с музыкальным слухом эта способность терпеть перед сном звуки сирены?
Прочитать остальную часть записи »
- Иди уже говорить сказку по системе бикицер, физиономист! – неожиданно миролюбиво фыркнула Бася и прошествовала в гостиную.
Моня вошёл в спальню, присел на край кровати, взял внучку за руку и чмокнул тёплую ладошку.
- Ну? За шо мы выдумываем сегодня, фэйгеле? За людоеда, который внутри был сливочный торт, или за прекрасного прынца, который на самом деле оказался кислый лимон? Или уже сразу возьмёмся за старую вредную ведьму, которая шо внутри, шо снаружи…
- Моня, почему мне сразу кажется, шо ты опять решил наморочить девочку своими глупостями? – моментально отреагировала Бася, – Ты хоть раз в жизни можешь просто сказать ребёнку сказку вместо всю дорогу варнякать за мою единственную сестру?
- Деда, расскажи про бабу Ягу и Ивана-царевича? – попросила Риточка.
- Ты слышала, Бася? – Моня повернулся к двери и повысил голос, – Вот! Ребёнок сама хочет сказку за Цилю.
- “Ребёнок” – это ты за себя, масик? – ехидно поинтересовалась Бася.
- Ты же знаешь, мэйделе, – пожал плечами Моня, заглядывая в гостиную и подмигивая жене, – В каждом мужчине прячется маленький мальчик. Или ты за это никогда не слышала?
- Конечно! – ответила та и перешла на шёпот, – Но почему именно в тебе – малохольный? Вот шо я спрашиваю себя все эти годы. Говори уже ребёнку сказку и не мешай мне смотреть телевизор. Тут как раз эта гагара Хуанита узнала, шо этот Альбэрто – дикий поц и редкий бульбомёт, и теперь ему настал бледный вид. Вот шо мне никто не дал посмотреть сценарий той серии, где в моё кино пришёл гармидер в твоём лице, Моня?! Ты случайно не знаешь?
Старый Моня хмыкнул, пожал плечами и вернулся ко внучке.
- Ну значит так, – начал рассказывать он, – Однажды давно баба Яга посмотрел вокруг себя и подумал – а шо я живу совсем одна?
- У неё что, совсем никого-приникого не было? Совсем-присовсем? – спросила внучка.
- Нет, не то шо совсем уже никого, – покачал головой Моня. Из гостиной донеслось тихое “Ой-вэй, таки нашла шо спросить и главное у кого!”. Моня улыбнулся и закончил, – Была сестра, но она жила далеко и недавно женато, шо делало её дико счастливой назло бабе Яге. Так вот та и подумал – а шо это эта неблагодарная сестра, тоже мне царевна, все время пропадает у себя дома и в гробу видела куда-то ехать? Хорошо бы было таки вытащить её сюдой, спрятать в кухню и долго говорить шикарные гадости за этого паршивца, ейного царевича. Это баба Яга так себе подумал, фэйгеле.
- Ты обратно за своих выкрутасов? – зашипела Бася, – Давай-давай, сделай мне нервы, так я сделаю тебе такой ойц, шо баба Яга покажется тебе нежнее этой задрипанной фребелички, жены твоего милиционэра!
- Ну так вот, фэйгеле, – продолжил Моня, – Баба Яга села в ступу и полетела до сестры. Когда царевич за это узнал, он тут же позвонил в радио и срочно заказал плохую погоду. Но там ему сказали – дорогой Царевич, уже таки поздно делать волны. Так царевич расстроился и спросил – шо такое? Как спасти хорошего человека, так уже поздно, а как полететь в Миргород в отпуск, так зайдите вчера и вечная буря? Или вы там себе думаете, шо Царевич – это пятая графа и делаете назло? Так шоб вы себе знали, шо эта баба Яга тоже не совсем рязанских кровей. Но радио уже повесили трубку. Тогда царевич позвонил в ЖЭК и сказал – слушайте, объявите капитальный ремонт дворца, ну шо вам стоит? Но когда он услышал, сколько именно это стоит и кому именно, у него заболели карманы и он сразу понял, шо попал не туда. Тогда бедный царевич пошел до жены и сказал – слушай, давай нас нет дома? Но жена ответила – знаешь шо? Я вечно вижу твою одну и ту же физиономию уже целых пять лет, дай мне капельку посмотреть на простое человеческое лицо родной сестры. В тот момент царевич понял, шо все надо делать самому и таки позвонил до своей мамы…
- Деда Моня? – сонно пролепетала Риточка, – А давай царевич пустит бабу Ягу к себе на совсем-присовсем немножечко? Мне её жалко. Давай? Ты же самый добрый дедушка в мире.
- Ты ж моя лапушка, – немедленно растаял Моня и погладил внучку по плечику поверх одеяла, – Только ради тебя и не прямо сейчас. У дедушки засохло в горле. Он дико волнуется через эту жизненную сказку и должен глотнуть водички. Постой меня две секунды, я уже сижу обратно!
Моня вышел в кухню, взял из сушки стакан, налил себе воды из графина и залпом выпил. Потом снова наполнил стакан и стал неспешно отхлёбывать, кивая каким-то своим мыслям. Допив, он вернулся в спальню, присел на край кровати и предложил:
- Жизнь моя, только давай сразу договоримся отправить бабу Ягу обратно сразу после обеда, пока она добрая? Риточка? Фэйгеле? Заснула, дедушкина гордость…
И едва слышно прибавил, улыбаясь:
- … ещё до того, как испортить царевичу все настроение!
Старый Моня ещё раз осторожно поцеловал детскую ручку, поправил одеяло и тихонько вышел из спальни.
- Боже ж мой, сорок лет рабского труда и доброе сердечко одной маленькой девочки шобы из тебя таки начал получаться человек, – усмехнулась Бася, – Шо это ты вдруг подобрел? Я уже так и вижу – вот моя сестра сидит в твоём кресле и смотрит в твой телевизор.
- Страшно подумать, где в этом разе лежит твой муж, мэйделе, – буркнул старый Моня, усаживаясь в кресло перед телевизором, – И я таки имею маленький разговор к тебе за твою Цилю и её приличий..
- Та ты просто никак не забудешь, шо Циля называла тебя супник и таки было за шо! – немедленно перешла в наступление Бася.
- Мэйделе, зачем ты болтаешь ерундой? – возмутился Моня, – Ты же знаешь, шо я всегда был дико переборчивый за интимные шашни.
- Переборчивый – это таки да, – покачала головой Бася, – Перебирал бабелей, как буряк – даже шобы отказаться, долго, прилежно и со смаком щупал. И только я умела тебя задвинуть одним взглядом.
- Так, Бася, это потому шо до свадьбы у тебя был не взгляд, а полная чаша нахес, – согласился Моня, – А после свадьбы оказалось, шо это бездонный бюджет претензий длиной в целую жизнь текущего мужа.
- Интересно, шо же такого тогда было до свадьбы в твоём взгляде? – проворчала Бася, – Потому шо под этим взглядом хотелось стать граблями под твоими обоими ногами.
- В этом взгляде, мэйделе, сверкал вызов! – с достоинством ответил Моня.
- Причём срочный и дико неотложный, – кивнула Бася, – “Аз ох ен вэй, скорее позовите мою дорогую мамочку”.
- Зачем тебе не стыдно за этих сказок, мэйделе? – всплеснул руками Моня, – Я шо – не делал, как знал? Я шо – не говорил, как думал?
- Так шо ты теперь стал вечно такой смелый за моей спиной, я тебя спрашиваю? Ходи до самой Цили и скажи самой Циле все, шо ты имеешь выговориться за саму Цилю! Почему я должна в каждом разе выслушивать этих твоих стой стрелять буду?
- Бася, не надо возбуждать меня за здесь, шобы выскочило через там, – Моня прищурил глаз, – Я и Циле таки выскажусь одноимённо, если она поимеет нахальство появиться в моем доме!
- Ну так иди репетируй говорить Циле твой речь и тут же скоренько ховаться под тахту, – радостно предложила мужу Бася, поднимаясь с тахты.
- Уже беру разбег! – хмыкнул тот и вдруг нахмурился, – Или ты шо-то имеешь мне сказать, шо я в гробу видел услышать?
- Ну, шобы нет – так да, я чуть не забыла тебя осчастливить. В Цилином доме затеяли капитальный ремонт и я пригласила сестру пожить пока у нас, – Бася сложила руки на груди и поглядела на Моню исподлобья, – Надеюсь, три месяца тебе хватит, шобы выдать Циле всё то, шо спит и видит вырваться вот уже сорок с гаком лет? Весь этот твой “таки Крыжополь должен быть разрушен”. Чаю хочешь, феркакте царэвич?
И она направилась в кухню с видом Давида, хладнокровно проигнорировав душераздирающее “Ой-вэй, таки капец на холодец, шоб я вечно какал семочками!” новоявленного Голиафа.
kurtuazij.livejournal.com
- Але, доктор? – женский голос в трубке сочился трагизмом, – Это к вам беспокоит покойный супруг мадам Розы. Скажите, вы сегодня работаете пешком?
Хаим Канарейчик медленно отнял трубку от уха и задумчиво почесал ею лопатку. Мадам Роза отказывалась изменять себе. Доктор вздохнул, потом вернул трубку в исходное положение.
- А почему, я дико извиняюсь, покойник говорит голосом своей безутешной вдовы? – вежливо поинтересовался он.
- Если бы Додик был обратно живой, так он всё равно умолял миня позвонить заместо его, – загудела трубка, – Он такой стеснительный, вы же знаете, доктор. Он даже мёртвый боится вас потревожить. Так вы придёте до нас?
Хаим почесал нос. Трубка умоляюще всхлипнула.
- Ну хорошо, – ответил Канарейчик, – До обеда я уже имею три вызова до живых больных, но сначала я таки забегу до вас.
- Ой, спасибо, доктор! Так мы ждём с нетерпением! – затараторила трубка, – Вэй, мать моя женщина, я же должна скоренько привести себя в порядок!
Прочитать остальную часть записи »
- Дорогой пан Хаим, здравствуйте вам! – Роза широко распахнула дверь, – Заходите, снимайте ботинки, вот тапки. Ходите до большой комнаты.
- А где же покойный? – спросил Канарейчик, входя в гостиную и озираясь по сторонам, – Мадам Роза, войдите же в моё неудобное положение! Я таки крепко затрудняюсь произвести осмотр усопшего, если он гуляет неизвестно где.
Роза смущённо опустила глаза.
- Боже ж мой, доктор! Причём тут усопший? Ему же ж все равно. Он вас позвал, потому шо у его вдовы скочет давление и усиленно бьётся сердце. Садитесь на диван, там удобно.
- Я так понимаю, шо очередная смерть наступила насчёт планового несчастного случая? – спросил Канарейчик, присаживаясь.
- Смотрите сюдой, пан Хаим, – Роза тоже присела на диван и доверительно положила ухоженную руку доктору на колено, – Сегодня утром галантерейщик, пан Яша, случайно проходил мимо и занёс счёт за прошлый месяц. Вы же знаете этих мужчин, они же ничего не соображают за денежные вопросы! Разве можно так просто совать такой некрасивый счёт в руки такому неподготовленному Додику? Нет, вы представляете себе, какой шлимазл?
- Та об чем речь, мадам Роза? Или я да не представляю! – Канарейчик не позволил себе даже намёка на усмешку, – И шо же пан Додик? Немедленно умер?
- Шо вы так торопитесь? Вы шо – должны ему деньги? Додик почитал счёт, потом встал, сказал искать себя на кладбище и ушёл. А пан Яша увидел, какое у меня горе и побежал заказывать материал для платья. Может он и не понимает за тактичность, но таки да шикарно понимает за утешить безвинно овдовевшую женщину.
- Мадам Роза, скажите мине, как врачу, – доктор раскрыл саквояж и вытащил тонометр, – Так вы уже искали пана Додика?
- А я себе подумала – шо его там искать? Во-первых, я ещё не слышала шобы с кладбища терялись. А самое главное, я же могу поиметь инфаркт от горя и неожиданности, и кто тогда будет ухаживать за Додиком? Этот эгоист всегда боялся, шо я умру до него, как будто мне мало головной боли по хозяйству. Доктор, придвиньтесь до меня и скажите, как я себя чувствую? Я уже имею широкий инфаркт?
Телефонный звонок помешал Канарейчику пойти навстречу просьбам вдовы.
- Ой, доктор, прошу вас – подойдите до телефона, – мадам Роза вздрогнула и молитвенно прижала руки к груди, – Я вся на нервах! Вдруг это шо-то случилось с Додиком?
- Мадам Роза, шо уже ещё такого непоправимого может опять случится с вашим паном Додиком? – пожал плечами доктор и взял трубку, – Але? О! Таки теперь вы именно туда попали, пан Додик! Шо там на кладбище? Без изменений? Ах, вы в лавке у мадам Сони! Или вы с ума сошли пить этот шмурдяк из прошлогоднего нафталина?! Шоб я так жил, как вы даже после смерти не хочете бросить ваших губительных привычек. Слушайте, дорогой мой, ходите до дому, пока вы, не дай бог, обратно не умерли, но в этом разе уже бесповоротно. У мадам Розы давление, ей нужен полный покой и ласковое слово. Шо? Нет, не вечный – полный. Шо? Нет, не последнее. Таки последнее останется за мадам Розой даже если лично вы, не дай бог, оглохнете, а лично она, не дай бог, онемеет. Шо? Или я видел этот счёт? Я видел этот счёт, пан Додик. Он не включает траурное платье для вашей вдовы и будет лучше, если вы оживёте в ближайшие десять минут, потому шо пан Яша уже спит и видит вас в белых тапочках по сорок шесть рублей за метр чёрного гипюра. Так вы уже бежите? Я рад! И слушайте сюда ещё раз, пан Додик – когда вы умрёте в следующем месяце, ради бога, не ходите на кладбище. Вы всю дорогу вертаетесь оттуда пьяный, люди уже стали плохо думать за похоронные власти, а тем это крепко неприятно. Не злите их, дорогой мой, как врач говорю – когда-нибудь вам таки придётся иметь с ними дело на полный серьёз.
Доктор Канарейчик положил трубку и повернулся к Розе.
- Нет, как вам это нравится, пан Хаим? – с возмущением спросила та, – Люди спокойно живут с широким инфарктом, а этот жмот имеет нахальство умирать через какой-то несчастный пеньюар! Из-за чего весь этот гвалт, я интересуюсь? Вы бы видели этот пеньюар. Постойте меня тут, я сейчас покажу вам эту смешную причину смерти усопшего.
Роза направилась в спальню, но суеверный Канарейчик замахал руками.
- Мадам Роза, я вас умоляю – только не показывайте на себе! Как врач вам говорю!
- А как мужчина? – прищурилась та.
- Я же по вызову, мадам Роза, – укоризненно покачал головой доктор.
- Ах, пан Хаим! – Роза покачала головой, – Какая жалость, шо в таком разе медицина сильнее вас!
- И не говорите, мадам Роза! – кивнул Канарейчик, направляясь к двери, – Хотя Гиппократ мине свидетель, вы уже второй человек в моей практике, против которого медицина таки бессильна.
kurtuazij.livejournal.com
В два часа ночи известный на весь город доктор Хаим Канарейчик был неожиданно разбужен в своей собственной постели двумя совершенно посторонними людьми. Крепкие руки одного стащили с доктора одеяло, ещё более крепкие руки второго аккуратно приподняли его за подмышки и перевели из лежачего положения в сидячее. От неожиданности Канарейчик немножко испугался, а от испуга совсем проснулся и уставился на посетителей выпученными немножко больше обычного глазами.
- Добрый вечер, доктор, – тихим басом сказал первый, – Слушайте, вы такой шкилет на внешний вид, но этот вид таки нивроку весит!
- Доктор, – громким шёпотом произнёс второй, – Извиняйте за поздний визит, но кто же ходит спать с открытой дверью? Или мама не говорила вам, шо в этом городе полно шпаны?
- А английский замок? А внутренний засов? А стальная цепочка? – пролепетал Канарейчик.
- Йося, ты заметил шо-то такое на входе? – поинтересовался второй у напарника.
- Додик, ты с меня смеёшься? – пожал плечами тот, – Это не дверь, это настойчивое приглашение быть как дома.
- А шо вам надо, господа? – Канарейчик зябко поёжился, с опаской переводя взгляд с одного визитёра на другого, – Если полечить грудную клетку, так приходите утром, а если пограбить, так идите лучше до стоматолога Функа.
Прочитать остальную часть записи »
- Доктор, – Додик вежливо улыбнулся, – Беня очень просил вас быстро прибежать.
- Беня? Таки сам Беня? – доктор спустил ноги с кровати и принялся нащупывать тапки, – Или ему так плохо, шо нельзя подождать?
- Ему очень плохо, – грустно подтвердил Йося.
- Дайте мине две минуты на одеться, – Канарейчик потянулся за брюками.
- Доктор, Эдя Ротшильд затопил бы весь Париж собственной слюной, глядя на эту шикарную пижаму, – Йося взял того под руку и потянул к двери, – Ходите так. Беня ценит ваше время так же, как вы цените своё здоровье.
- Беня хочет видеть ваши уши, – внёс окончательную ясность Додик, – Так какая разница вашим ушам, доктор, во шо одет весь остальной организм?
- Главное, шобы он не пострадал через глаза, – подхватил Йося, – Так их мы вам сейчас закроем в лучшем виде.
И он полез в карман. Доктор Канарейчик зажмурился от ужаса и вжался в спинку кровати, мысленно прощаясь с жизнью. Но Йося вытащил из кармана не пистолет, а чёрную повязку.
После недолгой поездки в фаэтоне и ещё более короткой переноски, доктора поставили на пол и сняли с глаз повязку. Канарейчик стал озираться по сторонам, разглядывая комнату и находившихся в ней людей. Кроме Бени, которого знал весь город, и уже знакомых доктору Йоси и Додика, в помещении находилось ещё двое – мужчина и женщина. Беня подошёл к доктору и легко хлопнул его по плечу.
- Дорогой доктор, я так рад, шо вы мине не отказали!
- Слушайте, – наклонил голову Канарейчик, – Медицина таки может очень много, но даже она ещё не знает надёжный способ отказать Бене. Так шо я могу вам сделать, шобы скорее обратно оказать в своей кровати собственными ногами?
Беня пристально посмотрел доктору в глаза.
- Люди говорят, шо Хаим Канарейчик голым ухом услышит самый маленький хрип в самой глубине больного через зимнее пальто, даже если это пальто стоит в самом центре нашего базара. Так я спрашиваю – или люди брешут?
- Беня, стойте тихо и дышите громко, как будто вы никуда не торопитесь, – Канарейчик приложил ухо к Бениной груди и замер, прислушиваясь.
- Ну и шо там слышно внутре миня? – поинтересовался Беня.
Доктор Канарейчик посмотрел на него и улыбнулся.
- Таки вы чисто дышите, Беня. Так чисто, шо я слышу, как тикают ваши золотые часы. Интересно, шо ещё вчера эти самые часы жизнерадостно тикали на пузе этого вечно простуженного маклера, Сёмы Спектора.
- Люди не брешут или больше не зовите меня Беня, – хлопнул себя по бёдрам тот, – Доктор, таки вы маэстро слуха! У миня тут есть один головной боль, так вы же поможете мине сделать ему вырванные годы?
Он взял Канарейчика под руку и подвёл к стоящему в углу массивному сейфу.
- Если я буду медленно крутить за вот это колёсико тудой, доктор, так оно будет тихонько трещать. А вы прикладите своё ухо до этого места – я хочу шобы вы слушали и сразу сказали, если оно вдруг щёлкнет совсем другим баритоном. Потом я покручу его сюдой и вы обратно будете слушать. Когда эта дверца откроется, то король умер станет да здравствует король.
- Беня, – доктор присел перед сейфом и прижался ухом к дверце, – Я не очень понял за короля, но мине таки любопытно другое.. А если кто-нибудь, не дай бог, войдёт? А если кто-нибудь потом, не дай бог, спросит?
- Не трясите чубчиком, доктор, – кивнул Беня, принимаясь вращать циферблат кодового замка, – У нас есть маслин для всех любопытных. А на потом мы красиво сделаем вам такой бледный вид, шо будет ясно, шо вас грубо заставили. А теперь всем ша! Ваш выход, доктор.
Дверца сейфа бесшумно открылась. Беня довольно улыбнулся, обнял Канарейчка и звонко расцеловал его в обе щеки.
- Маэстро, если вам когда-нибудь перехочется мазать сопли йодом, ходите до миня. Спросите, кого хочете, или Беня таки умеет уважать квалификацию. Вы знали Мойшу Хруста? Так вот, Мойша был королём. Так он жил, как король, и умер, как король. Мойша Хруст был королём слуха и если кто-то скажет, шо это не так, то он будет иметь дело с Беней, который умеет постоять за светлую память хорошего человека.
- А шо случилось с Мойшей, Беня, вы случайно не знаете? – голос Канарейчика предательски задрожал.
- Ах, доктор, – Беня смахнул слезу и отвернулся, – Я слышал, шо Мойша думал за медицину лучше, чем мы с вами. А теперь Йоси и Додик вернут вас взад, до вашей тёплой кровати.
- Беня, я дико извиняюсь, но мы капельку забыли за алиби, – Канарейчик вежливо подёргал Беню за рукав, – Вы дадите мине такое алиби, шо городничий будет плакать в оба два глаза и крепко жалеть миня всем своим скверным характером, если вдруг шо?
- Маэстро, не надо говорить два раза, – Беня положил руку на плечо доктора и кивнул своим бойцам, – Вы сами выберете себе такое алиби, какое хочете выдержать. Ходите тудой и нате вам.
Бандиты синхронно подняли сжатые в кулаки правые руки. Хайм внимательно рассмотрел каждый, уважительно кивая головой, и повернулся к Бене.
- Слушайте, Беня, нехай к мине приложится мадам. Я имею думать, шо у неё лёгкая рука.
- Сонечка, – обратился к женщине Беня, – Удовлетворите доктора. Пускай никто не имеет сказать, шо Беня бросает слов на ветер.
Рыжеволосая Соня игриво подмигнула Канарейчику, нежно коснулась пальцами левой руки его щеки, а потом с неженской силой провела классический хук справа в челюсть. Хаим Канарейчик громко икнул, закатил глаза и стал заваливаться назад. Йося ловко подхватил обмякшее тело, закинул его себе на плечо и направился к выходу.
- Сделайте в сэйфе чисто, – велел Беня своим, – А вот эту коробочку оставьте. Не зовите миня Беней, если я забуду позаботиться за хороших людей. Все, делаем ноги.
Ближе к обеду следующего дня доктор Канарейчик сидел в стоматологическом кресле.
- Таки это да красиво! – доктор Функ осторожно вложил пациенту тампон за щеку, – Это надо уметь, коллега. Так уронить лицо об унитаз, шобы сломать клык? Слушайте сюда, Хаим – я поставлю вам дюралевую коронку.
- А жоётую нийжа? – поинтересовался Канарейчик открытым ртом.
- Таки можно, – кивнул Функ, – Но тройной тариф, коллега. Она у меня последняя. Представляете, какой-то бандит вчера ночью очистил мой сэйф. А я спал, как грудной пожарник. Мине бы ваш слух, Хаим, так я бы, может, проснулся и успел поднять хай. И ещё.. обезболивающее тоже украли, так шо приготовьтесь сильно потерпеть..
