Статьи

4 мая 2010

Гибель царского Черноморского флота.

Утро второго марта 1918 года выдалось в Севастополе необыкновенно жарким. На Графской пристани, где горожане по обыкновению встречали возвращавшиеся из похода корабли, собралась небольшая толпа. Но привычного оживления не было и в помине. Севастопольцы тревожно смотрели на вход в Ахтиярскую бухту куда, в окружении турецких миноносцев, вползала дымная громада немецкого линейного крейсера “Гебен”. Это был тот самый “Гебен”, залпы главных калибров которого ещё недавно перепахивали севастопольские улицы и накрывали стоящие на рейде корабли.

Случилось невиданное в истории дело, вражеский корабль, флагман объединенного турецко-германского флота на Черном море, безнаказанно шел мимо знаменитых севастопольских равелинов при полном параде, словно принимая у города капитуляцию. Защищать главную базу русского флота на Черном море было некому, да по большому счету и незачем. Русский черноморский флот, как боевая единица попросту перестал существовать. Страна, красой и гордостью которой он являлся, сгорала в огне революции. Гибель и разложение флота происходили в несколько этапов, и виной тому были не только революционные процессы.

Сейчас принято говорить, что черноморские эскадры сгубили только большевики, однако факторов, повлиявших на трагическую историю флота, было значительно больше. Это была целая цепь роковых событий и совпадений, каждое из которых приближало одно из самых печальных событий отечественной истории.

В августе 1914 года, с началом Первой мировой войны, ещё ничто не предвещало такого развития ситуации. Вражеских кораблей на Черном море практически не наблюдалось. Немецкие агенты влияния в Турции изо всех сил старались втащить страну в войну на стороне Тройственного Союза Германии, Австро-Венгрии и Италии, тогда ещё не присоединившейся к Антанте. Несмотря на активное пронемецкое лобби в парламенте турецкое руководство первоначально старалось придерживаться видимости нейтралитета. Бывшей Османской империей правила военная хунта, которую возглавило руководство партии “Единение и прогресс”, они же младотурки. Вся полнота власти была сосредоточена в руках триумвирата: военного министра Энвера, министра внутренних дел Талаата и морского министра Джемаля. Полноценно наладить отношения с Россией туркам так и не удалось. Слишком сильны были их обиды от поражений в многочисленных русско-турецких войнах, подорвавших былое могущество Османской Империи. Но, несмотря на это, разные группировки турецких политиков продолжали выбирать между Германией и противоборствующей с ней Антантой, в лице Англии и Франции.

2 августа великий визирь подписал формальный договор, по которому Турция должна была вступить в войну, если Россия вмешается в австро-сербский конфликт или объявит войну Германии. Однако сразу выяснилось, что турецкое правительство не спешит начинать военные действия. Уже утром 3 августа была опубликована декларация о нейтралитете. Разногласия обнаружились внутри практически всех группировок, стремившихся втянуть Турцию в войну. Помимо внутренних интриг, была и ещё одна веская причина опасений турок. Это русский черноморский флот. Он хоть и уступал количественно турецкому, однако по боевой мощи и выучке матросов и офицеров значительно превосходил его.

СНХ Широкорад. 00.01.14 Никаких конфликтов, которые б грозили войной между 900-ым и 14 годом не было. Турецкий флот вообще не показывался в Черном море. Дело в том, что он был, никакого соглашения на этот счет не было, просто турецкий флот находился в крайне жалком положении. Со времен окончания войны 1878 флота, года турецкий флот практически, ну, деградировал. Другое дело, что в 908 году было куплено два старых германских броненосца, кроме того еще было три крейсера в Соединенных Штатах и Италии, легких крейсера. Но никакой боевой, серьезной боевой силы турецкий флот не представлял и не мог представлять.

00.02.04 Турки, правда, заказали в Англии два дредноута, но англичане так не поставили их в связи с началом первой мировой войны..

Со своей стороны и российское правительство дало указание избегать агрессивных мер по отношению к туркам. И даже фиктивная покупка турками двух новейших немецких крейсеров “Гебена” и “Бреслау”, не изменила мнения русской Ставки. И это при том, что и экипажи и командование на кораблях остались немецкими.

29 августа 1914 года русский министр иностранных дел Сазонов в своей телеграмме в Ставку на стаивал на необходимости сохранения мирных от ношений с Турцией, пока союзники не добьются решительных успехов на море. Выход “Гебена” в Черное море, по его мнению, не означал разрыва дипломатических от ношений, и меры против этого сверхсовременного линейного крейсера, ходившего под турецким флагом, мог ли быть допустимы только в случае полной уверенности в их успехе. Тогда ещё никто не догадывался, какую роль сыграет этот быстроходный и мощно вооруженный рейдер во всем ходе боевых действий на Черноморье. Этот корабль был сильнее любого из пяти русских линкоров Черноморского флота в артиллерии и намного превосходил их в скорости хода. Включение в боевой состав турецкого флота немецких крейсеров изменил соотношение сил не в пользу России. Усиление собственного флота и пассивность черноморской группировки русских позволили прогерманским партиям в Турции постепенно склонить на свою сторону часть сомневающихся членов парламента.

Наши корабли могли начать боевые действия только по приказу Верховного главнокомандующего или по извещению русского посла в Стамбуле. Но никаких инициатив из этих источников не исходило. Несмотря на то, что русско-японская война 1904 года показала полную несостоятельность такого рода позиции, правительство повторило ту же ошибку в отношении Черноморского флота спустя 10 лет. Флот вынужден был пассивно ждать нападения противника. Неопределенность в верхах российского военно-политического руководства, отсутствие прогнозов развития обстановки на юге страны привела к тому, что Черноморский флот вступил в войну, не имея четкого оперативного плана.

Подогревала воинственные настроения младотурок и странная пассивность объединенного флота Антанты, имевшего все возможности для того, чтобы уничтожить “Гебен” ещё до захода его в Дарданеллы. Бывалые английские и французские моряки проявили несвойственную для себя беспечность. Союзные адмиралы не раз утверждали, что уничтожение «Гебена» и «Бреслау» для эскадры Антанты в Средиземном море, дело одного залпа. Однако немецкие крейсеры спокойно ушли прямо у них из-под носа. Похоже, новоявленных союзников России усиление её позиций в районе черноморских проливов тоже не особо устраивало.

СНХ.Широкорад. 00.04.13 У них было по боевой мощи соединенный английский и французский флот в Средиземном море имел, чуть ли не на два порядка был сильнее Гебена и Бреслау, тем не менее, они их попросту прошляпили. или же действительно имел место сознательный пропуск германских кораблей в проливы для того, чтобы усилить флот Турции и задержать русских перед Константинополем.

00.04.35 Об этом спорят историки. И одна и другая сторона приводят много доказательств, поскольку действительно уж очень глупо были пропущены германские корабли в Дарданеллы. Итак, повторю 8 сентября великий визирь, визирь заявил, что ни под каким видом их не пропустят, а утром 10 Гебен и Бреслау подошли к фортам Дарданелл.

Русское посольство в Турции, отличное видевшее, что происходит в заливе Босфор прямо из окон своего особняка, неоднократно докладывало, что полная мобилизация армии и флота этой страны уже практически завершена. А тут еще в дело вмешались деньги. 11 октября Германия пообещала предоставить Турции заем в 100 миллионов франков. Фактически это была взятка за участие Турции в войне. Она окончательно решила дело. Первая партия золота ещё не поступила, но уже 22 октября 1914 года военный министр Турции генерал Энвер-Паша приказал провести боевую операцию германо-турецкого флота против черноморских баз и портов России. 29 октября 1914 года был произведен обстрел ряда российских приморских городов и портов, включая Севастополь. Главную базу русского флота на Черном море обстреливал непосредственно крейсер “Гебен”, носивший к тому времени турецкое название “Султан Селим”.

Город от этих обстрелов пострадал несильно, однако эта бомбардировка произвела удручающий психологический эффект на личный состав флота. В течение нескольких часов немецкий флагман, посылая по городу снаряд за снарядом, маневрировал по минному полю недалеко от береговых севастопольских батарей. Из-за элементарной халатности одного из офицеров, мины с электрическими запалами, управлявшимися с берега, так и не смогли привести в действие. При отходе от города немецкие корабли перехватили русский минный загородитель “Прут”, перевозивший пехотные части из Ялты. Происходила эта транспортировка по непонятной прихоти командования, к услугам которого было множество обычных транспортных судов. Чтобы не попасть в руки врагу, “Прут”, попавший под интенсивный артиллерийский огонь, был затоплен экипажем. При этом следует отметить, что на борту минзага оказалось 15% запаса якорных мин всего Черноморского флота. Это тоже стало досадной и странной случайностью, которая основательно подпортила начало боевых действий. Впоследствии наши флотские офицеры не без злой иронии называли все эти события “Севастопольской побудкой”, намекая на обидное и во многом преступное бездействие командования флота. Много нелицеприятных разговоров ходило и о командирских качествах командующего флотом, адмирала Андрея Эбергарда.

СНХ Широкорад. Позже вообще возникла версия, что адмирал Эбенгард был в общем-то как сказать, германофилом и попросту действовал в интересах германского флота.

И, кстати, впоследствии надо сказать, он несколько раз пытался поймать Гебен, и все, каждый раз неудачно, и офицеры открыто, уже не стесняясь, в Севастополе говорили и называли своего командующего Гебенгардом, не Эбенгардом, а Гебенгардом.

После этой дерзкой акции русский, британский и французский послы встретились вечером того же дня, чтобы обсудить ситуацию. Они решили предъявить турецкому правитель ству требование “выбрать между разрывом с Антантой или высылкой германской морской и военной миссий”. Ультиматум был предъявлен 30 октября, для ответа туркам дали 12 часов. Турецкий парламент 17 голосами против 10 высказался за начало войны.

В ответ Россия, наконец, объявила войну Турции. Это произошло 1 ноября 1914 года. Силам русского флота пришло время показать, кто на самом деле является хозяином на Черном море.

В соответствии с обстановкой, сложившейся с началом военных действий, перед Черноморским флотом были поставлены следующие задачи: оборона побережья северо-западной части Черного моря от обстрелов и десантов противника, содействие приморскому флангу войск на Кавказском фронте, нарушение морских коммуникаций Турции. Первая мировая война на море кардинально отличалась от прежних морских сражений. Если раньше победа добывалась в открытых боях корабельных группировок, то теперь борьба становилась куда более сложной, разносторонней и многоплановой. Особое значение приобрели оборонительные меры, и прежде всего минные заграждения. И в этой области, нужно отдать должное, равных русским морякам не было. Помимо выполнения текущих задач, русские адмиралы по-прежнему считали своим долгом уничтожение неуловимого “Гебена”.

18 ноября 1914 года русская эскадра в составе 5 линейных кораблей, 3 крейсеров и 13 миноносцев, возвращаясь после похода в Севастополь, встретила у крымского мыса Сарыч рейдер “Гебен” и сопровождавший его крейсер “Бреслау”. Произошел бой, вскрывший ряд серьезных недостатков, особенно в тактической подготовке эскадры. Адмирал Эбергард вновь показал, что не вполне соответствует занимаемой должности. Командующий флотом допустил ошибки, свидетельствующие о его слабой оперативно-тактической подготовке и неумении грамотно использовать даже превосходящие силы для достижения победы над противником. Получив некоторые повреждения “Гебен” легко оторвался от тихоходной русской эскадры.

СНХ.Широкорад эскадры русских броненосцев в… составе, например 4-5 кораблей могла уничтожить Гебен без особого труда. Но скорость их не превышала 16 узлов. А скорость Гебена была, как сказать… формально 27-28, ну, фактически с учетом того, что он долго не был в ремонте порядка 25-24 узлов, т.е. Гебен всегда мог уйти от русской эскадры.

00.19.57 и поэтому русская эскадра до вступления в строй Императрицы Марии, т.е. до конца 14ого года – начала 15ого ходили только как минимум только вчетвером.

Первых настоящих успехов Черноморский флот добился лишь в 1915 году. Количественное преимущество, наконец, начало перерастать в качественное. В строй вступили свежепостроенные дредноуты типа “Императрица Мария”. Активно применялись новейшие методы использования подводных лодок. Поступившие в распоряжение командования флотом эсминцы класса “Новик”лишили немцев и турок преимущества скорости. Большой энтузиазм среди моряков вызвало известие , что с июля 1916 года в должность командующего флота вступил Александр Колчак, имевший большую популярность на флоте. В конце концов и “Гебен” с “Бреслау”, и прочие вражеские военные суда с середины 1915 года практически не появлялись в поле зрения русских кораблей. Инициатива полностью перешла в руки наших моряков черноморцев. Это позволило закрепить успехи сухопутной русской армии на Кавказском фронте и перенести боевые действия на территорию Турции. Однако роковая цепь событий продолжалась.

Ранним утром 7 октября 1916 года в 06 часов 20 минут в Северной бухте Севастополя раздался мощнейший взрыв. Позднее флотское радио сообщило в Ставку: «На линейном корабле “Императрица Мария” взорвалась башня. Затем в течение 48 минут – еще пятнадцать взрывов. Корабль начал крениться на правый борт и, перевернувшись, утонул». Русский военный флот разом потерял в то утро 217 моряков.

Всего лишь год назад, 23 июля 1915 года линейный корабль «Императрица Мария» отдал якорь на севастопольском рейде, значительно усилив боевую мощь Черноморского флота. Летом 1916ого адмирал Колчак сделал «Императрицу Марию» флагманским кораблем и систематически выходил на нем в море.

Наша справка: Решение об усилении Черноморского флота новыми линейными кораблями было вызвано намерением Турции приобрести за границей три современных линкора типа Дредноут, что сразу бы обеспечило туркам подавляющее превосходство на Черном море. Для сохранения баланса сил российское Морское министерство настаивало на безотлагательном усилении Черноморского флота. Для ускорения постройки линейных кораблей архитектурный тип и главнейшие проектные решения принимались по опыту и образцу заложенных в 1909 году в Петербурге линкоров типа “Севастополь” с учетом специфики черноморского театра.

Речь шла о трех линкорах этого типа.

Линкор "Императрица Мария"

Линкор "Императрица Мария"

Водоизмещение корабля составляло 23 413 т.

Размеры: длина – 168 м, ширина – 27,43 м, осадка – 9 м.

Максимальная: 21,5 узлов.

Дальность плавания: 2960 миль при 12 узлах.

Силовая установка: 33 200 л.с.

Экипаж: 1386 чел.

Мощь двенадцати орудий линкора, калибром 305 мм, разнесенных по четырем башням, была такова, что даже один удачный залп не оставлял шансов удержаться на плаву германским, и тем более турецким крейсерам. В российском штабе флота считали, что «Императрица Мария», в Черном море неуязвима.

Гибель корабля вызвала огромный отклик не только в Столице, но и по всей России. Нужно напомнить, что все новые корабли после Цусимы строились отчасти и на народные деньги, поэтому подробности происшествия желали знать самые широкие слои населения. Было создано сразу две комиссии, одна от контрразведки флота, другая от севастопольского жандармского отделения. К ним были прикомандированы лучшие столичные и местные флотские специалисты. Возникали самые различные версии, среди которых главными были преступная халатность и самовозгорание пороха. Однако и во флотской среде и среди обывателей не умолкали слухи о злом умысле и даже крупномасштабной шпионской акции. Дело в том, что за год до этого при схожих обстоятельствах погиб итальянский броненосец «Бенедетто Брин». И в том случае причастность к делу австро-венгерских шпионов была доказана.

Комиссии провели поминутный анализ того, что происходило с линкором перед взрывом. Однако на главный вопрос – отчего же возник пожар? – однозначного ответа дано не было. Более того, несмотря на широкий резонанс этого дела, ни один человек в штабе флота и на самом корабле наказан не был, и этот факт вызвал недовольство значительного числа подданных Российской Империи. Общество уже явно устало от войны, вести с фронтов приходили самые неутешительные и такая трагедия, случившаяся, казалось бы, на ровном месте, лишь подстегнула упаднические настроения. Большевистские и анархистские организации, стремительно возникшие в армии и на флоте, активно использовали пример «Императрицы Марии» как образец беспомощности царского правительства, неумения управлять страной в критической ситуации. Первые признаки разложения личного состава появились на Балтфлоте, крупнейшем в России. Черноморские моряки пока что не поддавались общим настроениям. Связано это было и с наиболее благоприятной для русской армии ситуации на этом театре военных действий, да и авторитет адмирала Колчака был очень велик. Однако было совершенно ясно, что рано или поздно революционные веяния из центра доберутся и в Севастополь. Отношения офицерского корпуса с нижними чинами были весьма натянутыми, и к этому были весьма весомая причина.

Наша справка: В начале 20 века в российском черноморском флоте, так же, как, впрочем, и во всей русской армии, были люди с различными взглядами на отношения с нижними чинами. Часть офицеров являлась сторонниками, так называемой палочной дисциплины, их основным методом воспитания и обучения нижних чинов был мордобой. Не меньшее число флотских командиров придерживались прямо противоположной точки зрения, понимая, что для обслуживания новой техники на кораблях требуются грамотные специалисты а не забитое быдло. Новые принципы обучения никак не совмещались со старыми способами воспитания. Естественно, что в матросской среде было множество недовольных.

В дни первой русской революции на Севастопольском рейде среди других кораблей стоял крейсер 1 ранга “Очаков”. Его экипаж, имевший постоянное общение с заводскими рабочими, был наиболее революционным на флоте. 8 ноября матросы крейсера выдвинули требование улучшения условий службы. На это требование командование ответило категорическим отказом. На следующий день делегация моряков крейсера пригласила командовать флотом и кораблем члена Севастопольского Совета лейтенанта Шмидта. Восставшие подняли на “Очакове” красный флаг, призывая матросов других кораблей последовать их примеру.

Власти флота и города предприняли ответные меры. В день восстания на “Очакове” Севастополь был объявлен на военном положении. К нему из других городов стягивались верные царскому правительству войска. С большинства кораблей еще накануне восстания были арестованы или списаны в береговые экипажи революционно настроенные матросы, остальные под угрозой оружия были загнаны во внутренние помещения.

Подняв утром 15 ноября на мачте “Очакова” сигнал “Командую флотом”, Шмидт в то же время не проявил необходимой решимости и ожидал выступления экипажей всех кораблей. Днем же произошло морское сражение между мятежными судами и верной правительству эскадрой. Преимущество на стороне правительственной эскадры было полное. Во время сражения погибло более ста очаковцев. Тех, кто пытался, доплыть до берега и спастись, расстреливали прямо в воде. 6 марта 1906 года по приговору суда Пётр Шмидт и трое его товарищей-матросов были расстреляны. Свыше трёхсот участников восстания осудили на каторжные работы. А сам мятежный крейсер в марте 1907 года был переименован в “Кагул”. Не меньший резонанс вызвало восстание на броненосце «Князь Потемкин-Таврический», увековеченное в кино великим Сергеем Эйзенштейном. В отличии от «Очакова», «князь Потемкин» уцелел и был интернирован румынами. Мятежные моряки были переданы русскому правительству и отправлены на каторгу. С тех событий прошло чуть больше десятилетия. У многих еще свежи были в памяти воспоминания об этой ужасной расправе над их товарищами и сослуживцами. Осталась на флоте и большая часть офицеров из тех, кто командовал расстрелом Очакова.

Февральская революция 1917 года и отречение царя произвели на флоте эффект взорвавшейся бомбы. И без того нервозная обстановка теперь накалилась до предела. Уже в марте 1917 года командование Балтфлота сообщало, что не в состоянии управлять большинством кораблей. Вскоре начались массовые убийства офицеров. За три недели после отречения Николая Второго было убито более ста флотских командиров, включая командующего флотом адмирала Непенина. Все эти вести приходили к морякам черноморцам вместе с балтийскими делегатами, которые начали в Севастополе открытую большевистскую агитацию. Пример балтийской вольницы, о которой ярко и вдохновенно рассказывали кронштадтские представители от большевиков и анархистов, всё больше захватывал ещё недавно монолитный и дисциплинированный черноморский экипаж. К лету 1917 года дисциплина на Черноморском флоте стала резко падать. Дело доходило до прямого саботажа и откровенной уголовщины. Грабежи в некогда самом спокойном городе Империи Севастополе, стали в порядке вещей. Офицеров пока ещё не трогали, но только потому, что они практически перестали принимать участие в управлении кораблями.

СНХ. Широкорад. 00.32.29 Дело дошло до того, что, к примеру, скажем, в июле 17 года эсминец Гневный – новейший турбинный эсминец захватил турецкую шхуну с грузом рыбы и фруктов. Он привел эту шхуну в Севастополь, и матросы начали торговать на улицах Севастополя оной рыбой и оными фруктами, несмотря на протесты даже не только офицеров, офицеры вообще молчали. А был совет Солдатов и Матросов севастопольский. Он обратился с возмущением, что надо мол, в общем-то, делиться, надо отдать совету это все, но матросы Гневного отказались что-либо давать Совету или там командованию черноморского флота и все было продано, повторяю на набережных Севастополя.

Адмирал Александр Колчак пытался в меру своих сил влиять на ситуацию и не допустить полного разложения. По его распоряжению были выпущены из тюрьмы политические заключенные, распущена полиция и начала формироваться городская милиция. Было расформировано Севастопольское жандармское управление. Для поднятия боевого духа экипажа в Севастопольской бухте прошел парад частей флота и гарнизона. Был опубликован приказ Петроградского Совета №1 и приказ Военного и Морского Министра, отменявший звание «нижние чины», титулование офицеров, а также ограничения гражданских прав солдат и матросов. В июне 1917 года Севастополь посетил председатель Временного правительства Керенский. Но ни его появление, ни все старания командующего флотом не смогли переломить ситуацию.

В июле флот полностью вышел из-под контроля. С 5 июля 1917 года и без того лишившиеся большинства прав офицеры уже не могли отдавать приказы своим подчиненным. Боевая учеба на кораблях была прекращена, что, впрочем, соответствовало общему желанию матросов. Если офицер не нравился команде, он разоружался и обязан был оставить корабль. Разложение продолжалось, и это выражалось даже в мелочах. Матросы, съезжающие на берег, ходили грязными, не соблюдая формы одежды. Многие из них под видом покупки товаров для своих частей занимались спекуляцией. Несмотря на сухой закон, процветало пьянство.

Ещё в июне 1917 года Севастопольский совет постановил разоружить офицеров, заподозренных в контрреволюции. Решено было в том числе, отобрать у Колчака его Георгиевское оружие – вручённую ему за Порт-Артур золотую саблю. Адмирал предпочёл выбросить клинок за борт. Осознавая невозможность изменить ситуацию, Колчак отказался от должности главнокомандующего флотом.

СНХ.

Не в меньшей степени, чем большевики, повлияли на ситуацию на Черноморском флоте и делегаты от Центральной Рады, представители новообразованного Украинского государства. После отречения Николая Второго в Киеве собралось несколько партий, представлявших интересы украинских социалистов и национальных движений. Было решено собрать коллегиальный орган, названный впоследствии Центральной Радой. Летом 1917 года Керенский отдал под управление Центральной Рады несколько внутренних губерний бывшей Малороссии. Однако интересы нового государственного образования распространялись куда дальше. Несмотря на то, что украинскому правительству под руководством Грушевского настоятельно рекомендовалось не проводить агитацию в Крыму, и в Севастополе в частности, на кораблях черноморского флота помимо большевистской, шла ещё и украинская пропаганда. В результате на некоторых кораблях были подняты желто-голубые флаги Центральной Рады, и это шло в нарушение всех официальных договоренностей между Петроградом и Киевом.

СНХ. Широкорад: 00.39.50 Один из очевидцев остроумный, писал: так что человек, приехавший в Севастополь в августе-сентябре 17 года, решил бы, что там стоит, по крайней мере, 4 флота. Часть кораблей стояла по-прежнему с андреевскими флагами, часть кораблей под красными флагами, часть кораблей под жовто-блокитными, и, наконец, часть кораблей под черными флагами анархистов. Так было по крайней мере вот до, до, до конца года, где-то в декабре, вот в октябре-декабре флот в известной мере большевизировался и жовто-блокитные флаги и флаги анархистов, я уже не говорю про андреевские пришлось спустить. Почему матросы поднимали жовто-блокитные флаги? А попросту чтобы избавиться от командования как черноморского флота. Командования нет, кто их пошлет воевать? а стоять в бухте гораздо лучше.

Между тем вопросы русской революции крайне мало волновали немецкое командование, которое, пользуясь ситуацией начало наступление по всем направлениям. К началу большевистского Октябрьского переворота в ноябре 1917 года ситуация на фронтах стала критической. Воевать уже никто не хотел. Последний боевой поход Черноморского флота состоялся в канун событий в Петрограде, 5 ноября, но никакой стратегической ценности он конечно же не имел. Ко всему прочему, в Севастополе начались массовые убийства офицеров. Первыми были расстреляны флотские командиры, принимавшие участие в подавлении восстания на крейсере «Очаков». Однако под горячую руку разгулявшимся матросам попадались и непричастные к тем событиям офицеры. Избиение флотских специалистов окончательно поставило крест на боеспособности Черноморского флота. Похожие явления в конце 1917 и начале 1918 года происходили по всей стране. Единственным выходом в этой ситуации правительство большевиков сочло принятие мира на условиях Центральных Держав. Он был заключен 3 марта 1918 года и вошел в историю под названием Брестский. От Советской России отторгались Прибалтика, Украина, Польша и Финляндия. В тексте соглашения был пункт, касавшийся дальнейшей судьбы Черноморского флота. Изначально планировалось, что корабли просто разоружат и запретят выходить со своих баз в море. Однако немцы, почувствовав свою силу, потребовали большего. Боевые корабли и инфраструктура флота должны были быть переданы под управление Германии и её союзников. Этому активно способствовало правительство Центральной Рады, объявившее себя к тому времени союзником немцев.

СНХ. 00.04.37 Широкорад: В середине апреля германские войска вторглись в Крым. Сопротивляться им никто не хотел. Красногвардейские отряды разбегались. 30 апреля Большая часть черноморского флота во главе с контр-адмиралом Саблиным решила уйти, это было 30 апреля. Когда они уходили, немцы уже подкатили полевую артиллерию на северную сторону и открыли огонь. В частности эсминец Гневный получил повреждение и выбросился на мель. Ушли два линкора-дредноута, Воля и Свободная Россия, бывшие, соответственно, Императрица Екатерина и Император Александр III. и значит, порядка 12 эсминцев и один вспомогательный крейсер Троян. Остальные корабли остались в Севастополе. А остальные, это 6 броненосцев додредноутной постройки, все подводные лодки и порядка 20-30 эсминцев.

00.06.03 Все оставшиеся корабли были захвачены немцами. Немцы вошли 1 мая в Севастополь, а на следующий день 2 мая – речь идет о 18 годе, естественно, туда вошел Гебен.

День входа Гебена в Севастопольскую бухту стал датой окончательной гибели Черноморского флота, хотя большинство его кораблей всё ещё не были уничтожены. Но сейчас они представляли собой не единый боевой организм, а разрозненные группы судов держащихся на плаву только за счет энтузиазма отдельных матросов и офицеров.

11 мая 1918 года командующий германскими войсками на Востоке генерал Эйхгорн телеграфом категорически потребовал возвратить русские корабли из Новороссийска в Севастополь. Большевистские руководители надеялись выиграть время и не допустить передачи флота оккупационному командованию. Однако 9 июня немцы возобновили наступление вглубь России, и дали 6 дней на возврат кораблей в оккупированный Крым. За два дня до истечения ультиматума,12 июня, референдум всех экипажей принял решение : “В Севастополь не идти, флот не топить, а в случае наступления немцев сражаться до последней возможности и лишь только при явной невозможности отстоять флот – его затопить». Однако уже через неделю стало ясно, что флот не спасти. Часть кораблей все же ушла в Севастополь. На кораблях оставшихся в Новороссийске были подняты вымпелы: “Судам, идущим в Севастополь: позор изменникам России”. Примерно в это же время ЦИК Кубано-Черноморской республики и Новороссийский большевистский Совет принимают решение о затоплении оставшихся кораблей.

18 июня – с рассветом эсминец “Керчь” и эсминец “Лейтенант Шестаков” начали буксировку кораблей на рейд.

На эсминце “Гаджибей” был поднят сигнал: “Погибаю, но не сдаюсь”. В 15 часов 45 минут началось торпедирование кораблей в Цемесской бухте. В течении нескольких часов были затоплены линкор “Свободная Россия”, 6 эскадренных миноносцев и 2 миноносца, посыльное судно, 6 военных транспортов. Производивший торпедирование эсминец “Керчь” ушел к Туапсе и затопился сам.

В октябре 1918 года, после заключения Компьенского соглашения, немцы покинули Крым и их место заняли войска бывших союзников России по Антанте. И те и другие отличились здесь только бесконечным грабежом и моральным разложением войск. Прямой ущерб от германской и австро-венгерской оккупации Крыма только Черноморскому флоту составил 3 млрд. золотых рублей. Объединенная эскадра союзников по Антанте захватила имущества севастопольского порта и черноморского флота на 5 млрд рублей.

СНХ 00.13.35 Самое интересное, что сначала англичане и французы не дали белогвардейцам создать свой флот. Все лучшие корабли, в частности император Александр 3, и новейшие турбинные эсминцы были уведены в порт Измир и другие порты, порты Турции, кстати, сказать, Александру 3, там пришлось стоять рядом с Гебеном, и тот и другой стали трофеями англичан.

Последним актом трагедии стал уход оставшихся кораблей из Крыма, вместе с войсками барона Врангеля. 3 броненосца, 1 крейсер, 2 вспомогательных крейсера, 10 эсминцев, 4 подводные лодки, 12 канонерских лодок, более 20 катеров, 9 плавбатарей и других судов в ноябре 1920 года ушли в тунисский порт Бизерта, находившийся в то время под контролем Франции. Сейчас это преподносится как некая романтическая история, однако в те годы всё выглядело совсем по-другому. Не умоляя достоинств экипажей, до конца оставшихся верными присяге, нужно сказать, что ряд предприимчивых людей из Белого движения использовали уход флота в целях личного обогащения. Причастен к этому и сам знаменитый «черный барон», Петр Николаевич Врангель.

СНХ. Широкорад 00.18.07 Несколько слов о Великом уходе, Великом исходе, как говорят, Врангеля из Крыма. Во-первых, Врангель вопреки, как сказать, устоявшему мнению не герой. Он игрок, азартнейший игрок, который делал ставку.

Или все или ничего. Или Москва, и он, барон на белом коне въезжает в первопрестольную или, как говорится, голова в кустах. Причем об этом говор…знали все раньше. Но в эмиграции и нынешним, как сказать, либералам нужен белый рыцарь, а красным был нужен палач, черный барон, который готовил царский трон. Врангель же был ни тем, ни другим. Он был игроком.

00.26.47 все забывают о цифрах. Значит, в Константинополь пришло 147 судов, до Бизерты дошло 33, куда делись остальные? На переходе Константинополь-Бизерта ни один не погиб, ни одно наше судно. Затонула французская Авиза, сопровождавшее, но ни один наш корабль не погиб, куда они делись?

00.27.09 И из кстати, из 33 кораблей и судов, пришедших в Бизерту, продали тоже половину.

Так Россия вновь потеряла Черное море вплоть до середины 30тых годов 20 века. Мы постарались максимально объективно оценить все обстоятельства, которые предшествовали этой трагедии. Слишком много врагов, как внешних, так и внутренних, способствовали уничтожению Черноморского флота. Слишком много роковых обстоятельств слились воедино, этап за этапом приближая тот день, когда последний линкор императорского Черноморского флота был пущен на металл в бизертской гавани.

http://gidepark.ru/post/article/index/id/58985/?utm_source=newsletter&utm_medium=mail&utm_campaign=subscription

Илья Дегтярев

история
About Евгений Емельянов

автор и администратор этого и многих других сайтов