Чингисхан. Неизвестная Азия. (19)

Чингисхан. Неизвестная Азия. (19)

И, повторяю в который раз, все «еретические», «крамольные», «лженаучные» теории, абсолютно все, вызваны к жизни в первую очередь тем, что современная историческая наука по тому или иному поводу не способна дать четких, ясных, логически непротиворечивых объяснений. И происходит естественный процесс: пытливый человеческий ум, наткнувшись на обширные прорехи в представленной ему картине мироздания, обязательно начнет их заполнять уже по своему разумению.

Так вот: мне, человеку любопытному и въедливому, всерьез и давно хочется получить наконец ответ на не самый сложный вопрос бытия: откударусские появились на белом свете и кто они такие? В частности, объясните вы мне: где обитали предки русских веке во втором-третьем до Р. X. и как они тогда звались? Ведь должны были они где-то обитать и как-то зваться!

Если они – смешение каких-то древних племен и народов, объясните которых. Меня совершенно не устраивают туманные фразы типа: «русские, как этнос, сформировались к V в. н. э. в Северном Поднепровье».

Никакое это не объяснение, а примитивная попытка увильнуть от ответа. Как это «сформировались»? Солнышко светит, травка зеленеет, на берегу ручья суслик добивается взаимности от сусличихи, птички щебечут – и вдруг в воздухе начинают мутными силуэтами проступать фигуры босых мужиков с топорами и кольями… Улепетывают не достигшие консенсуса суслик с сусличихой, разлетаются всполошившиеся пичуги – а призрачные силуэты на глазах обретают плоть и кровь, становятся вполне материальными объектами. Сплюнув на песок, сшибив топором с ветки некстати подвернувшуюся белку, переглядываются, ухмыляясь:

– Фу-у… Сформировались! Произошли! Ну что, мужики, самое время это дело обмыть.

И наполняются глиняные чары пенной брагой, и летит над рекой, к ужасу лесных обитателей, задорная частушка:

– Мимо долбаного Рима я без шуток не хожу,То копье в окошко суну, то секиру покажу!

Нет, ну вы уж, пожалуйста, давайте конкретику! Что-нибудь вроде: предки славян произошли от «культуры битых горшков», а та, в свою очередь, произошла от «культуры соломенных хижин», каковая пришла в эти места от днепровских порогов, будучи уцелевшим племенем «культуры медных грабель», каковую в значительной степени истребил по пьянке, принявши за алкогольную галлюцинацию, римский заезжий центурион Поллюций Септик, про которого еще великий Тацит упоминал в сорок пятой главе «Анналов»: «Означенный Поллюций Септик в 534 г. от основания Рима во время мартовских ид принял смерть от этрусского кувшина, каковым его огрела матрона Юлия Лямблия, застав со своей несовершеннолетней дочкой в предосудительнейшей позе».

Шутки шутками, но в данном примере как раз и наличествуют две необходимейших вещи: временная привязка к конкретной точке хронологии и генеалогическая цепочка. Нет?

Увы, увы… Ни привязок, ни генеалогии. Конкретики старательно избегают. В противоположность всем прочим народам, славяне в одночасье «произошли» или «сформировались» без всяких указаний на то, как именно происходил этот, надо полагать, небезынтересный процесс.

Одно время, и довольно долго, принято было считать, что славяне происходят от неких антов – загадочного народа, в свою очередь «возникшего» неизвестно откуда, а потом, как это в скалигеровской истории водится, «исчезнувшего» напрочь и поголовно. Вроде бы анты – предки славян, а по другим «вроде бы» – смесь славян с иранцами, этакие дедушки самим себе. Нет никакой ясности, кого же именно византийские и римские книжники под «антами» подразумевали (то ли аланов, то ли полян), и славяне ли они вообще… Поскольку сами анты мемуаров не оставили и в начале VII века очень предусмотрительно «исчезли из средневековых текстов». Ну а поскольку вскоре после того в тех же примерно местах и «сформировались» славяне – следовательно, делают вывод историки, раз анты славянам предшествовали, то анты, ясен пень, и есть славянские прародители (что, между прочим, вовсе не очевидно).

Но мы, помнится, собирались поговорить о том, что славяне – это один из многочисленных тюркских народов? Извольте. Особо хочу подчеркнуть: книги Мурада Аджи (кто сей?) при работе над данной главой практически не использовались. К Мураду Аджи я отношусь с большим интересом и уважением (хотя, по моему глубокому убеждению, он, как всякий увлеченный человек, порой перехлестывает), но ради чистоты эксперимента я пользовался только результатами самостоятельных скромных изысканий – а выводы пусть делает сам читатель и сам ответит, убедил я его или нет…

Так вот, современная наука предполагает, что во времена гуннских походов на запад славяне (не имевшие, естественно, никакого отношения к гуннам), «отсиживались» где-то на безопасном удалении, то ли в селах, то ли в болотах. А уж потом, когда стало вдоволь свободного места, когда ушли в Европу готы, сарматы и гунны, славяне, насквозь самобытные, облегченно вздохнув, выбрались из чащоб и широко расселились по Дунаю и Днепру…

А так ли уж они «не имели никакого отношения» к гуннам? Гораздо позже, в X веке, арабские путешественники отмечают обычай славян при похоронах знатного человека класть ему в могилу убитых лошадей и слуг – гуннский обычай. Заимствование? Но отчего оно продержалось столько лет? Пятьсот лет как сгинули гунны, а заимствованные у них обряды остались.

Что совсем уже интересно, от всего гуннского языка сохранилось в европейских хрониках всего три слова – и одно из них тюркско-славянское, а два других – чисто славянские. Китайские летописи, говоря о гуннах, называют их колчаны гуннским словом «сагайдак», которое использовали и тюрки, и славяне. Приск Панийский упоминает гуннский напиток под названием мёд, а готский историк Иордан, рассказывая о погребении Аттилы, называет справленную по нем погребальную тризну словом «страва», которое употреблялось исключительно славянами, в том числе поляками и чехами…

А потому еще во второй половине XIX века российские писатели и историки стали выдвигать гипотезы о славянском происхождении Аттилы и гуннов. Причем это были не какие-нибудь маргиналы, а личности достаточно серьезные и вполне вменяемые: Вельтман, Хомяков, Венелин-Гуца, Нечволодов, Забелин, Иловайский и «примкнувший к ним» чех Шафарик. Гипотезу эту они не из пальца высосали, а взяли из сочинений западных средневековых историков – и Саксон Грамматик, и Гельмольд, и Адам Бременский считали гуннов и славян одним и тем же народом…

Вот только мало кто задумывался о том, что от перестановки слагаемых сумма не меняется. Гунны, насколько известно – несомненные тюрки, пришедшие из Центральной Азии. А следовательно, можно слагаемые преспокойнейшим образом поменять: если имеются веские основания считать, что гунны-тюрки – это славяне, то остается всего один шаг до логического завершения: славяне – это тюрки. Один из тюркских народов, не из прозрачного синего воздуха «сформировавшийся» на берегу Днепра, а пришедший из Великой Степи, когда масса тюркских народов пустилась в многотысячекилометровый путь, пока не достигла Европы.

Любопытно, что возражения, которые мне приходилось по этому поводу слышать, как правило, чистейшей воды всплеск эмоций тех ревнителей славянской самобытности, кто просто-напросто не желает происходить от тюрков, не желает узреть свои корни в Азии. Ну хочется людям быть европейцами, и все тут! Хочется «присоединиться» к великому «светочу цивилизации», а не от «диких кочевников» брать свое начало во тьме времен. Хотя, как я старался доказать в меру сил и возможностей, и «кочевники» – вовсе не дикие (а то и сплошь и рядом – никакие не кочевники), и Европа как-то не тянет на роль светоча цивилизации и маяка культуры. Но вот поди ж ты: хотим быть европейцами, и баста! Азия ведь – синоним отсталости и дикости! Пустите Дуньку в Европу!

И невдомек отечественным поклонникам «цивилизованной Европы», что надуваться спесью и задирать нос перед «отсталой Азией» Европа начала только в восемнадцатом веке, и не столько по той причине, что раньше Азии открыла электрический ток и научилась сочинять энциклопедии. В науках и изящной словесности, а также прочих видах искусства Азия и Ближний Восток вкупе с арабским миром как раз очень долго шли впереди, не говоря уж о гигиене и массе других передовых придумок, которые у «дикарей» переняли крестоносцы – вшивые и неграмотные субъекты в грубом домотканом сукне…

Европа задрала нос исключительно оттого, что это ее державы поделили меж собой большую часть земного шара и устроили повсюду свои колонии, а не наоборот… В восемнадцатом веке у Европы было больше военных кораблей и пушек, оттого-то и началось…

А чуточку раньше сами же европейские мыслители смотрели на свой «континент» не в пример скептичнее, а идеал государственного устройства и образцы высокой морали искали как раз за пределами Европы…

Чтобы не быть голословным, приведу обширную цитату из сочинения польского книжника Михалона Литвина.

«Татары превосходят нас не только воздержанием и благоразумием, но и любовью к ближнему. Ибо между собой они сохраняют дружеские и добрые отношения. С рабами, которых они имеют только из чужих стран, они обходятся справедливо. И хотя они или добыты в сражении, или приобретены за деньги, однако более семи лет их не держат в неволе. Так предначертано в Священном Писании (Исход, 21). А мы держим в вечном рабстве не добытых в сражении или за деньги, не чужеземцев, но нашего рода и веры сирот, бедняков, состоящих в браке с невольницами. И мы злоупотребляем нашей властью над ними, ибо мы истязаем, увечим, казним их без законного суда, по любому подозрению. Напротив, у татар и москвитян ни один чиновник не может казнить человека, пусть и уличенного в преступлении, кроме столичных судей, и то в столице. А у нас по всем деревням и городам выносятся приговоры людям. До сих пор мы берем налоги на защиту государства от одних лишь подвластных нам бедных горожан и беднейших земледельцев, обходя владельцев земель, тогда как они многое получают от своих латифундий, пашен, лугов, пастбищ, садов, огородов, плодовых насаждений, лесов, рощ, пасек, ловов, кабаков, мастерских, торгов, таможен, морских поборов, пристаней, озер, рек, прудов, рыбных ловов, мельниц, стад, труда рабов и рабынь».

Писалось это в середине XVI столетия, и Михалон Литвин вовсе не был прекраснодушным мечтателем, интеллигентом из провинции. Настоящее его имя было Венцеслав Миколаевич, и он много лет служил на серьезных постах: секретарь канцелярии великого князя литовского, дипломат, администратор. Свое сочинение он опубликовал под псевдонимом, потому что хватало и сторонников противоположного мнения – об «исконной азиатской дикости», и они были достаточно влиятельны, их следовало всерьез опасаться…

Но в том-то и дело, что Миколаевич-Михалон вовсе не был каким-то любителем эксцентричных теорий. В те времена в Европе хватало книжных людей, которые видели идеал как раз в султанской Турции и советовали реформировать европейские страны по турецким порядкам. Многих привлекала система правосудия, единого для всех слоев общества, отсутствие сословных барьеров – в Турции «господами не рождаются», писал шляхтич Отвинвоский, насмотревшись турецких нравов и делая сравнения не в пользу своей родины. Только во Франции с 1480 по 1609 год было напечатано более 800 книг, посвященных Турции – и сплошь и рядом сравнение выходило опять-таки не в пользу Европы. Среди тех, кто призывал брать с турок пример, были такие крупные фигуры, как Жан Боден, Ульрих фон Гуттрен, Кампанелла, Лютер. Что интересно, и в Московском царстве появилось сочинение И. Пересветова, где он опять-таки видит в Турции образец…

Кстати, о Польше. Там среди шляхты столетиями отчего-то держалось стойкое убеждение, что поляки происходят непосредственно от сарматов – а в качестве прародителей фигурировали еще аланы и готы. Только после XV века эти взгляды стали помаленьку заменяться на чувство принадлежности к семье европейских народов…

Но давайте рассматривать вопрос о возможном тождестве славян и тюрков по порядку, начиная с времен примерно тысячелетней давности. Средневековые арабские энциклопедии возводили всех жителей земного шара к трем сыновьям праотца Ноя: Симу, Хаму и Иафету. Согласно арабским представлениям, состав потомков Иафета достаточно любопытен: славяне, хазары, тюрки, дунайские болгары – к которым на каком-то основании причисляли еще жителей Испании мавров.

Что вовсе уж интересно, в бурятском фольклоре настойчиво повторяется, что русские и буряты – близкородственные народы.

А вот как выглядит список тюркских народов арабской школы Джайхани: гузы, киргизы, карлуки, кимаки, печенеги, хазары, буртасы, булгары, мадьяры, славяне, русы. (Славяне и русы испокон веков считались разными народами, но это настолько запутанная и загадочная тема, что здесь мы ее касаться не будем.)

Араб ат-Табари: «Жители этих стран все неверные, из хазар, русов и алан. Они смешались с тюрками и взаимно соединились с ними посредством бракосочетаний». Многие другие арабские и персидские источники опять-таки отмечают родство русов и аланов… Великий поэт Насими, описывая войско русов, уточняет, что состояло оно из хазар, буртасов и алан.

Ибн-Фадлан, побывавший в Булгаре в X веке, описывает ру-сов так: «И от края ногтей кого-либо из них до его шеи имеется собрание деревьев и изображений и тому подобное». Эти татуировки русов моментально вызывают в памяти обычаи древнего населения Алтая – там как раз было принято «расписывать» все тело сходными изображениями.

Арабский ученый XII века Шараф аз-Заман Тахир Марвази прямо относит русских к тюркам. Хотите знать, что пишет о киевлянах его земляк Абу Хамид ибн Ар-Рахим ал-Гарнати ал-Ан-далузи, бывавший в Киеве несколько раз в 1131–1153 гг.? «И прибыл я в город страны славян, который называется Киев. А в нем тысячи магрибинцев, по виду тюрков, говорящих на тюркском языке. А известны они в той стране под именем печенеги».

Согласно современной истории, печенеги в те времена не в стольном граде Киеве культурно обитали, а кочевали по степи самым диким образом. Но араб-путешественник отчего-то не упоминает киевских славян, зато усматривает там «многие тысячи» тюрок. Так кем же были тогдашние киевляне?

Более того, по сообщению историка X века ал-Масуди, основатель Киева Кий был… выходцем из Хорезма, а настоящее имя его – Куйя (потому арабы и называли Киев Куяба). К этому можно добавить, что согласно русской летописи славная княгиня Ольга – дочь половецкого властителя. А в русской же Радзивилловской летописи свекор Ольги, великий киевский князь Олег, как недвусмысленно следует из помещенного там рисунка, воюет со своей ратью на Балканах под знаменем, на котором начертана арабская надпись «Дин», то есть – «вера».

Так кто же такие киевские русские?

А что до «диких» печенегов, то они внезапно оказываются вполне грамотными, располагающими какой-то своей письменностью. В XVI в. австрийский посол С. Герберштейн написал «Записки о Московии», которые современные историки признают ценнейшим источником. Об убивших князя Святослава печенегах сказано следующее: «Куря, государь печенегов, убил его (Святослава. -А. Б.) из засады, а из его черепа сделал себе чашу в золотой оправе, написав на ней так: «Ища чужое, потерял свое». Герберштейн пользовался не слухами и сплетнями: он общался с людьми знатными, с книжниками, которые ему переводили старинные русские летописи…

Англичанин Джером Горсей, побывавший в Московии самую чуточку позже, упорно именует крымских татар скифами. В чем он совершенно солидарен с превеликим множеством современных ему авторов, которые, как не раз упоминалось, совершенно не замечают «исчезновения» скифов, сарматов, готов, считая с завидным единодушием, что эти народы по-прежнему обитают в Причерноморье…

У Андрея Лызлова татары – опять-таки скифы.

«Синопсис», русский учебник истории XVII века, производит от сарматов славян, россов, аланов, поляков и литовцев. В общем, большинство старых источников совершенно не замечает этой длинной череды старательно «вытеснявших» друг друга, а потом «бесследно исчезавших» народов: все они, в изложении и наших предков, и арабов, и европейских историков, находятся меж собой в самом близком родстве и обитают примерно в одном и том же временном отрезке…

Ученый немец Шлецер, работавший в Академии наук вскоре после смерти Ломоносова, на основании каких-то не дошедших до нас данных четко делил «русов» на две части: одна – скандинавский народ из Прибалтики, другая – азиатский, обосновавшийся в конце концов в Северном Причерноморье. Эти идеи развивал ректор Дерптского университета Эверс, связывая южных, азиатских русов с хазарами. В первой трети уже XIX столетия в том же направлении работал глава «скептической школы» Каченовский, выводя южных русов от хазар. Что любопытно, вся критика Каченовского, какую мне удалось найти в отечественной историографии, сводится всего к двум пунктам: во-первых, Каченовский, вот ужас, был сыном обрусевшего грека, а во-вторых, у него было мало учеников. Каким образом эти два аргумента опровергают труды Каченовского, лично мне решительно не понятно…

Вплоть до конца XIX века появлялись работы, в которых русов объявляли родственниками готов – Лызлов, кстати, тоже считал, что половцы – это и есть готы.

Византийцы, в свою очередь, старательно именуют славян «скифами»: «Этот скифский, и грубый, и варварский народ» (Константинопольский патриарх Фотий). «Народ скифский, около Северного Тавра обитающий, лютый и свирепый» (Георгий Кедрин).

Древнегрузинская хроника: «Осаждавшие в 626 г. Константинополь скифы были русские».

Принято считать, будто такова была «традиция» – якобы летописцы в возвышенном стиле античности именовали русских «скифами» для пущей красивости. Однако для «традиции» эта привычка чересчур уж устойчива и повсеместно распространена…

Мухаммад ал-Ауфи писал о русах интереснейшие вещи: они сделались христианами в 300 году хиджры (что еще не дает точной даты, поскольку, кроме нынешнего «первого года хиджры» как 622 года от Р. X., в старые времена существовали и другие датировки), а потом… «они все сделались мусульманами».

Стоит только предположить, что речь идет о волжских булгарах, все моментально становится на свои места. Но это означает, что булгары – родственный славянам народ, те и другие – тюрки.

А впрочем, абсолютно неясно, какую веру на самом деле исповедовали в Киевской Руси. Арабская надпись на штандарте князя Олега, многочисленная утварь с арабскими надписями, найденная в культурных слоях XI века…

Могут сказать: мол, эти предметы принадлежали обосновавшимся в Киеве заезжим мусульманам.

Однако есть масса примеров того, как русские на протяжении многих столетий подозрительно часто и много пользовались арабским письмом.

Татарским, впрочем, столь же часто и охотно – причем в случаях, которые объяснить с точки зрения «традиционной» истории попросту невозможно. Монеты Дмитрия Донского с одной стороны носят надпись по-татарски. Это еще можно попытаться объяснить «вассальными отношениями» – но и на некоторых монетах Ивана III встречается то же самое: надпись на татарском «москов акчасы будыр» («это московская монета»), и даже имя царя написано на татарский манер – «Ибан». Во времена Ивана III никакого «ига» не могло существовать даже теоретически. Как и при Иване Грозном – но на одной из монет того времени рядом с русской надписью красуется и арабская, Иван Васильевич опять-таки именуется «по-басурмански»: «Ибан».

К слову сказать, опять-таки из татарского заимствовано и прочно вошедшее в русский язык слово «алтын». Да и само слово «деньги» – тюркского происхождения. Как можно узнать из солидных книг по нумизматике, написанных без малейших «ересей», название русской монеты «денга» происходит от древне-татарского «денке» (только в XVIII веке стали писать с мягким знаком – «деньга»…)

На русском оружии и доспехах масса надписей на арабском – это странное обыкновение держалось вплоть до начала XVII века. Шлем Александра Невского – с арабской надписью, шлем Ивана Грозного – тоже. Не счесть сабель с подобными «украшениями». Существует малоубедительное объяснение: якобы клинки эти поступали с Востока, из арабских стран. Но, во-первых, известны сабли стопроцентно русской работы (а надписи на них – арабские), во-вторых, трудно представить, чтобы русские пользовались оружием с совершенно непонятными для них надписями – мало ли что «басурмане» могли понаписать… Значит, арабские надписи были нужны. Значит, их без особого труда читали.

Что вовсе уж интересно, от Великого Княжества Литовского осталась масса документов, написанных на старобелорусском (собственно, старорусском) языке, но… арабскими буквами. Есть подобные тексты, написанные и русскими на Руси…

(И вовсе уж любопытным предстает упоминание о том, что в том же Великом Княжестве Литовском еще в XVI веке не в каких-то хранилищах древностей, а в действующих, магистратских и судебных архивах хранилась масса документов на печенежском языке. Отсюда автоматически вытекает, что еще в те времена печенегов среди славян обитало много, и их язык, их письменность были вполне «рабочими», употреблявшимися для разных насущных потребностей.)

Коли уж зашла речь о языке, рассмотрим подробно знаменитое «Хождение за три моря» тверского купца Афанасия Никитина, четыре года странствовавшего по Индии…

Никитин прямо-таки вызывающе двуязычен. «В Индейской земле купцы останавливаются на подворьях, еду для них варят хозяйки, они и постель гостям стелют, и спят с ними, сикиш илересен ду шитель бересин, сикиш илимесь екъжитель берсен достур аврат чектур, а сикиш муфут, а любят белых людей».

На тюркском Никитин привел некоторые деликатные подробности, в переводе звучащие следующим образом: «хочешь с хозяйкой иметь близкую связь – даешь два шителя, не хочешь – даешь один».

«Князья да бояре надевают портки, сорочку, кафтан, одна фата на плечах, другою опоясываются, а третьей обертывают голову, а се оло, оло, абрь оло ак, олло керем, олло рагим».

Здесь уже на тюркском дано обращение к богу: «Боже, Боже великий, истинный, благий и милосердный!»

И снова, когда речь идет о божественном, тверитянин совершенно непринужденно пользуется двумя языками: «Да молился есми Христу вседержителю, кто сотворил небо и землю, а иного есми не призывал никоторого именем, бог олло, бог керим, бог рагим, бог ходо, бог акь берь, бог царь славы, олло варено, олло рагимельно сеньсень олло ты».

Как видим, православный христианин не видит ничего неудобного в том, чтобы славить бога на тюркском языке. Все подобные примеры не стоит и приводить, «Хождение» ими буквально битком набито – то после нескольких фраз на русском Никитин разражается длиннейшей тирадой на тюркском, то непринужденно вплетает короткие тюркские фразы меж русских. Что, за четыре года подзабыл русский настолько, что и писать на нем разучился? Совершенно не верится…

Давайте уж о языке, коли затронули эту тему. Я уже писал о нешуточной странности во время нашествия печенегов на Киев – вроде бы вообще впервые на русской земле, но тут же, откуда ни возьмись, выныривает шустрый парнишка, который так хорошо болтает по-печенежски, что его все принимают за своего (к тому же, надо полагать, ни одеждой, ни внешностью не отличается).

То же самое мы наблюдаем, когда к Киеву, опять-таки впервые в русской истории, подступает татарская рать. Карамзин: «Димитрий бодрствовал и распоряжался хладнокровно. Ему представили одного взятого в плен татарина, который объявил, что сам Батый стоит под стенами Киева…»

Интересно, а как они вообще объяснились меж собой – пленный татарин и русский воевода? Как-то общались, без малейших затруднений, прекрасно понимали друг друга…

Зловредный Фоменко, кстати, в одной из своих книг приводит фотографии иноческого наряда допетровской эпохи, покрытого опять-таки предельно странными надписями: вообще-то они на русском, но слово «Бог», как и в «Хождении», начертано как «олло»… Во многом Фоменко подозревают и обвиняют, вот только ни разу не уличали в прямой подделке…

Англичанин Джером Горсей, много раз бывавший на Руси в конце XVI – начале XVII в., оставил загадочную строку касаемо славянского языка: «Он может служить также в Турции, Персии, даже в известных ныне частях Индии и т. д.» Стоит предположить, что «славянский» и «тюркский» – одно и то же, как все становится на свои места: в самом деле, с тюркским ни в Турции, ни в Персии, ни даже в Индии, где в то время правили тюрки Великие Моголы, не пропадешь…

Не угодно ли краткий список заимствований из тюркского языка в русском? Извольте.

Алтын, деньги, башмак, караул, базар, туман, колпак, лачуга, изюм, сундук, карий, алый, дорога, атаман, казак, курень, колчан, есаул, булат, улан, ковыль, сапог, епанча, телега, хоругвь, богатырь, сабля, жемчуг, товар, безмен, амбар, аршин, кирпич, фитиль, ковер, тюфяк, диван, карандаш, кафтан, сарафан, халат, доха, армяк, башлык…

Это, напоминаю, очень краткий список. Тюркских слов, которыми мы пользуемся и по сей день, гораздо больше. А ономастика, наука о названиях, спокойно утверждает, что в России не менее трети географических названий происходит от тюркских слов, причем и в тех местностях, что вроде бы испокон веков считаются исконно русскими.

Впрочем, «заимствование» – весьма неподходящее слово. Как оказались «заимствованными» столь обиходные слова, как «сапог» и «башмак»? Что, у русских не было своих удачных названий, и оттого пришлось перенимать татарские? Странновато… Гораздо логичнее будет предположить, что эти слова существовали в русском с самого начала. А следовательно, русский… Ну, вы поняли.

Вот, кстати! Коли уж речь зашла о сапогах и башмаках, давайте уж подробно посмотрим, как обстоит с «исконно русской» одеждой, какую носили в допетровские времена.

Сорочка. Слово вроде бы русское, но, согласно археологическим находкам, как раз сорочка составляла основу одежды скифов и сарматов.

Сарафан. От тюркского «сарапай».

Сукман. Под этим названием известны две разновидности одежды: просторная верхняя одежда и вариант сарафана. В любом случае, слово это произошло от тюркского «чикман», «чекмень» – просторная верхняя одежда.

Юбка – от арабского «джубба» (кстати, отсюда же и слово «шуба»).

Ферезь (ферязь) – верхняя одежда, как мужская, так и женская. Либо от арабского «фареджия», либо от турецкого (то есть тюркского) «ферандже», что опять-таки означало верхнюю одежду с просторными рукавами.

Охабень – верхняя мужская одежда, широкая, с очень длинными рукавами и отложным воротником до половины спины. Из готского.

Терлик – мужская одежда для знати, длинный, до пят, кафтан с короткими рукавами. Заимствовано из тюркского.

Абаб – нечто вроде кафтана. От турецкого «аба».

Азям – очень длинный мужской кафтан. Из тюркского.

Армяк. То же самое.

Чекмень – мужской кафтан. Из тюркского.

Зипун – мужская верхняя одежда. Из тюркского.

Чуга – узкий кафтан с рукавами по локоть, для путешествий и верховой езды. Из турецкого.

Шабур – верхняя мужская одежда. Из чувашского.

Епанча – очень древняя верхняя одежда типа плаща или накидки. От тюркского «япинета», где это слово как раз и означает «плащ».

Емурлук – еще один вид плаща. Прямиком из турецкого («ямур» – «дождь»).

Тулуп – в объяснениях не нуждается. От тюркского.

«Кушак» по-тюркски как раз и означает «пояс».

Кокошник, женский головной убор. Опять-таки от скифов.

Мягкие сафьяновые сапоги-чедыги – от татар.

ОСОБО УТОЧНЯЮ: во всех без исключения случаях «заимствовалось» не просто название, но и сам вид одежды.

Что-то чертовски интересное получается: полное впечатление, что своего у русских как бы и нет: ни слова для обозначения самых расхожих предметов, ни самих этих предметов. За редким исключением все «заимствовано» от тюрков. Пред нами – некий народ, который одевается, как тюрки, да вдобавок разговаривает на языке, где большой процент слов – тюркские. Остается лишь сделать один-единственный крохотный шажок до закономерного вывода: так ведь это и есть тюрки!

Только в семнадцатом столетии «отшатнувшиеся» в славянство…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.