Государство на колесах

“Бесконечность – это город без людей”.

Из Лорибуки

Андроновцы не просто изобрели колесо. Как известно, андроновские колесницы докатились в Египет из Центральной Азии, где получили распространение благодаря андроновцам. Колесницы из могильников зауральской Синташты были транспортным средством ветхозаветных царей и полководцев. Колесница – один из наиболее устойчивых знаков мирской власти. Среди карт Таро есть изображение колесницы с возницей в женских одеяниях. Восприятие колес-ницы как некоего универсального архетипа могущества объясняется особенностью устройства первой государственной машины.

Традиционно основными признаками древнего города называются три жестко ограниченных пространства. Это место пребывание правителя (двор, царские погребе-ния и наличие мотивов искусства с рассказом о правителе), святилища и рынок обмена. Поселение с одним из данных элементов не соответствовало понятию “город”. Послед-ний признак избыточности населения – центральная общедоступная площадь, которая притягивала к себе участников товарного обмена.

Проблема возникает, если предположить, что царский трон, алтарь для бого-служений и прилавок могли быть переносными. Точнее, на колесах. Когда-то люди жи-ли в деревянных повозках. Марко Поло напечатал в своей завиральной книге объек-тивный рисунок с натуры. Юрта на колесах. Имея столь авторитетное письменное сви-детельство андроновского жилья на колесах, мы вправе выдвинуть новую гипотезу. Для андроновцев колесо превратилось в… градостроительное изобретение. Кочевые государства функционировали через деятельность передвигающихся городов!

Колесо и есть первое свидетельство того, что в Евразии появилась государст-венность. Поначалу андроновцам не испытывали жизненной потребности в колесницах. Они им были попросту не нужны. Не было равного противника. Арба на широких дере-вянных колесах из сплошного среза оставалась передвижным домом из комнат на од-ного-шестерых человек. В непогоду каждый забирался в свою клеть. В хорошую погоду спали на открытом воздухе. Андроновцы не строили шалашей. Не рыли землянок, столь милых сердцу человека эпохи палеолита. Дом на колесах был такой уютный и удобный!

Столь простой факт как наличие государства на колесах обещает поменять традиционную картину мира. Поэтому ученые из последних сил удерживались на грани между привычными научными штампами и настоящим методологическим безумием. Вот образчик подобного раздвоения сознания: “Колесные дороги с юга на север расхо-дятся веером по всему региону… но связать ее с распространением и деятельностью какого-то моноэтнического населения не представляется возможным”, – отрешенно замечает П.М.Кожин в честной статье “Сибирская фаланга эпохи бронзы” в сборнике “Военное дело населения юга Сибири и Дальнего Востока” (Новосибирск, 1993, с.32). То есть, как понимать? В Евразии были имперские дороги? Но?! Их некому было возво-дить и для чего было поддерживать в рабочем состоянии? А как же черноморские ра-ковины в Забайкалье и тому подобные чудачества “скифских” курганов? Да, сетью до-рог подтверждается административное единство территории, но не было Империи. Почему? Потому что факт существования эксплуатируемой дороги эпохи бронзы (на самом деле, около 11-12 веков нашей эры) противоречит прежним историческим кон-цепциям. Ему нет места даже в примечаниях школьных учебников.

Но как евразийское государство на колесах могло породить речные города дои-сторической эпохи?

Пенсионеры всегда горожане

Историки склоняются к тому, что древние города появились как места сосредо-точения ремесел и торговли. Так принято считать. Скорее всего, этот тезис верен лишь наполовину. Или верным его следует признать с обратной причинно-следственной свя-зью. Ремесла и торговля возникли как форма выживания первых горожан. Есть ли гипотеза, объединяющая оба тезиса?

Первые многолюдные города появлялись у мест добычи руды в качестве мас-терских по переработке металлов. Разрыв между ушедшей армией и способностью производить изделия из металла подталкивал на изготовление продукции, годной к обмену. Не здесь ли кроется традиционный для мифологии и фольклора разных наро-дов образ кузнеца сугубо как хромого и одноглазого старика, оторванного от тех, кто так нуждается в его мечах, наконечниках и шлемах?

У истоков массового и бурного развития ремесел и торговли наблюдается по-ведение личности с дефектами человеческого тела. Грубо говоря, война каменного века или эпохи бронзы была несовместима с близорукостью. Тому, кто не различал цели для своих стрел, приходилось довериться пальцам и ладоням. Гончар остается классическим примером человека, тактильная чувствительность которого объясняется частичной утратой зрения.

“Стариками” называем тех мужчин, которые теряли способность держаться в седле в течение летнего сезона. Навсегда спешившиеся сороколетние воины не имели обыкновения умирать сразу в первую зимовку. Свой опыт, здравый смысл и привычку мыслить в категориях воинской хитрости они были вынуждены были применить в тор-говле. Нравились ли оба эти занятия бывшим воинам или нет, трудно сказать.

В истории человечества первые города на Земле остаются вещественными свидетельствами первой и наиболее удачной пенсионной реформы! Безногие и безрукие мужчины, пострадавшие в массовых побоищах с канниба-лами, не могли выдерживать темп передвижения кочевых государств. Молодые воины вместе с гаремом из амазонок и детьми, приручаемыми к лошади с трех-четырех лет, откочевывали далее в степь и лес, а у рек оставляли стариков и инвалидов. Молодой всадник и ранее умел изготовлять стрелы, обувь и посуду. Но избыток продукции поя-вился из-за наличия свободного времени. Осевшие на рыбных местах старики и инва-лиды не могли смириться с пассивным образом жизни. День ото дня инвалиды набива-ли руку в ремеслах.

Последний шанс

У этой истории есть подводное течение, не замеченное авторами исследований о зарождении семьи и общества. Специализация ремесленника и торговля, совмещае-мая с дипломатией, оставались едва ли не единственными способами привлечения в новый поселок молодых бездетных женщин. С одной стороны, первые два-три года местные дикари не трогали относительно беззащитных пришельцев. Хорошо помни-лись прощальные угрозы командиров кочевой армии. С другой стороны, вооруженный топором или копьем сороколетний ветеран далеких войн и нездешних сражений вполне мог постоять за себя. Но, вот беда, у него не было сил отбить девушку у соседнего племени. Если точнее, воинского опыта хватило бы на похищение невесты. Но у моло-дой семьи совсем не было шансов избежать изнурительной погони или прибиться к далекому и еще более чуждому племени по ту сторону реки. Как это ни странно звучит, но появление одиноких мужчин отчасти соответствовало интересам местного населе-ния. Прокатившиеся мимо кочевое государство уничтожило часть местных мужчин. Конечно, остались вдовы с детьми. Они-то и уходили первыми к чужакам. Для старей-шин племени это был компромиссный вариант. В противном случае, женщину или де-тей пришлось бы убить или прогнать без надежды на возвращение ее потомства.

Что получалось спустя годы? Наследник безногого и безрукого экспериментато-ра становился владельцем ремесленной мастерской. Наследник не потерявшего ре-продуктивную способность “старика” закреплялся в качестве купца, знающего и контро-лирующего местный торговый путь. Те, кому меньше повезло, всегда были на подхвате – рубили лес, стругали лодки, возводили мосты и т.д. Город увеличивался и богател. Города разрастались благодаря расширению межплеменных потребностей. Не чувст-вуя себя привязанными к “родным местам”, наследники пришельцев выступали в каче-стве посредников межплеменных контактов. В лучшем случае, новообразованный го-род перехватывал инициативу в религиозных исканиях молодежи.

Бесспорно, что в древности город был центром религиозной жизни. Религия “привела к нему торговца, а не торговец создал город”, – справедливо повторял Г.Фрэнкфорт (СА,1977,4,с.76 цитата по чикагской книге C.H.Kraeling and R.McAdams,1960).

Горожане обеспечивали становление самобытных религий. По такому сцена-рию развивались события на территории современной Турции. Лидер андроновцев по имени Визант привел воинственный народ на Босфор, где первыми пенсионерами и был основан город Византия. Впоследствии город переименовали в Царьград и Кон-стантинополь. А страна осталась “Византией”. Более чем сомнительна теоретическая причастность к основанию современного Стамбула неких дорийцев – жителей соседней Мегары. В худшем случае, разросшийся город ограничивался репутацией центра регио-нальной торговли. Тогда как соседние деревни оставались на прежнем уровне развития без малейшего шанса составить торговую, производственную или военную конкурен-цию бывшему малозначительному поселению неведомо откуда взявшихся седоборо-дых хромцов и одноглазых драчунов. Такова история Белграда, Херсонеса, Казани и Пскова.

Нашу гипотезу подтверждают смелые высказывания австралийского ученого из города Маунт Баркер (Южная Австралия) Д.Харриса, который в статье “Римские легио-неры в Китае” рассказал о событиях 1 века до н.э. Вроде бы 140 римских легионеров попали в Китай, чтобы основать город Лицзянь (Рим) и еще несколько городов-спутников. Светловолосые и высокие воины с необычной манерой ведения боя отра-жены в “истории ранней Хань”, когда полководец Чэнь Тан зафиксировал встречу с ними. Если сделать поправку на то, что речь идет не о римлянах, но андроновских ве-теранах, вполне разумная история.

Возникновение так называемых “древних цивилизаций Востока” не более чем остаточное явление от Андроновской Империи. Открытый ими звериный стиль извра-щается в более поздние времена, когда улицы Вавилона были украшены “множеством монстров, изображаемых месопотамскими художниками с потрясающей убедительно-стью” (А.Оппенхейм, с.264).

Города как древний код

Когда сибирские города андроновцев попадут на страницы школьных учебни-ков?

Древние русские города на Смоленщине построены андроновцами задолго до появления предков тех, кто мог бы попасть в ужасно “древнерусские” летописи. Проби-вающаяся через напластования методологической лжи истина раздражала до чесотки. Забавно, как выходит из себя исследователь в сноске-примечании. По какому поводу нервничал П.А.Раппопорт в книге “Очерки по истории русского военного зодчества X-XIII вв.” (М.-Л.,1956, с.31). оказывается: “… замкнутые валы, относящиеся к дославян-скому времени. Это обстоятельство… очень затрудняет определение времени воз-никновения валов и зачастую мешает четкой классификации городищ”!!! Речь идет о городищах Х века, возводимых на территории ранее заселенной горожанами. Хм-м.

Другой пример. Сказано о “гончарной керамике с волнистым орнаментом, ниже идет лепная керамика” (П.А.Раппопорт. Очерки по истории русского военного зодчества X-XIII вв. М.-Л.,1956, с.29, ссылался на А.Н.Лявданского. Смоленские городища, с.201 и 202).

Несмотря на массовые заблуждения целой науки лжеИстории отдельные ис-следователи руководствовались внятными озарениями.

Есть большая цитата, которая настолько самодостаточна, что ее нельзя не при-вести полностью: “… под славянским слоем на Гочевском городище имеется зольнич-ный культурный слой, т.е. (на основании чего “то есть”? Неужели зола и есть повод для датировки? – А.Ю.) слой скифского времени (точнее, андроновского – А.Ю.). По пред-положению И.И.Ляпушкина, Гочевское городище представляет собой большое скиф-ское городище, отдельные мысы которого были позднее превращены в славянские укрепленные поселения… группой обычных мысовых городищ, расположенных на пло-щади более древнего большого скифского городища… такая же картина имела место и на других городищах… ибо зольничный культурный слой имеется на всех этих сложных городищах…” (П.А.Раппопорт. Очерки по истории русского военного зодчества X-XIII вв.М.-Л.,1956,с.57).

Южное Зауралье, Северный Казахстан и Алтай были прародиной индоевропей-цев, но корни андроновской цивилизации скрываются в ложном восприятии каменного века (неолит и мезолит).

Привычно попадают на глаз признания археологов, что “отдельные вещи нахо-дятся в чистом песке, на глубине не свыше 6–70 см…” или на глубине 80 см (С.Черников, с.19 и с.31). Можно ли поверить в то, что захоронения с историей четырех-двух тысячелетий находятся на глубине меньше метра и без верхнего культурного слоя? Нет, ибо не было никаких двух тысячелетий.

Еще более выразителен пассаж: “Сочетание в одних и тех же катакомбах явле-ний, казалось бы, архаичных с более поздним (стрелы скифского типа и черенковые, архаическая керамика и инкрустация), как бы уравновешивает амплитуду колебания датировки…” (А. Бернштам, с.29) говорит о бессилии исследователя дать какую-либо хронологию в пределах сложившихся стереотипов. Общее описание археологического объекта под названием “Кенкольский могильник” дает возможность предположить, что это город, частично разрушенный землетрясением. Смешанный характер европеоидных и монголоидных тел говорит о типичной городской черте. Погиб и пленник, которого держали с руками, завязанными за спиной (c.11). Получив сильные повреждения чере-па, погибли взрослые и дети. На них упали массивные плиты катакомбного потолка. Андроновская Помпея. Видимо, андроновский город на реке Талас в Киргизии какое-то время обозначал южный рубеж андроновской Империи.

Как известно, в определенный момент археология России, занимающаяся как неолитом, так и андроновским периодом истории, ”сосредоточилась на могильниках, а не на стоянках” (А.А.Формозов,1965,с.242). Тем самым в 1960-е годы удалось выбить почву из под ног исследователей, готовых выдвинуть идею об андроновском градостроительстве.

«В то время как жилища неолитических людей, воздвигавших эти монументы, были скромными и недолговечными (от них почти ничего не осталось), помещения для умерших сооружались из камня. Очевидно, что эти объекты специально строились та-кими монументальными и прочными, способными выдержать испытание временем» (История веры и религиозных идей, М., 2001, с. 110). На Урале люди жили “в круглых землянках” (Сальников К.В.Древнейшие памятники истории Урала, с.79). Точнее было бы сказать, строители мегалитов и некрополей жили во временном жилье.

Могилы забытых горожан

В документе 1669-го года сказано о башкирце, который: “объявил, что от Ирты-ша в заливе на острове видел город, построенный из дикого камня и около того города каменный ров, а при том городе нашел он древних лет построенную плавильную печь и от выплавленной руды шлаки и сок”. (Л.Кызласов, 1962, с. 44). Андроновцы были неос-поримыми первопроходцами в плавке бронзы и градостроительстве. На окраине друго-го андроновского поселения найдено огромное количество керамики и “две тонны мед-ных шлаков” (Черников, с.192). Это деревня? Это примитивные племена?

В 1950 году исследователь древних городов Киргизии иронизировал над “мне-нием о том, что древние погребения человека являются более или менее близким по-добием жилища” (А.Бернштам, с.27). Этот склонный к английскому юмору ниспроверга-тель предшественников опасался того, что его читателю могут занимать двойственную позицию. Мол, миф или реальность?

Каменные и деревянные могильники наличествуют, а захороненные в них люди были бездомными кочевниками? Бродяги, если нет городов. Так ли это? Червь сомне-ния глодал исследователя: “Если действительно курган является некоторым подобием наземного жилища кочевника, то нельзя не обратить внимания на… детали”. (А.Бернштам, с.27). Общность между могильниками андроновцев и городами древней Евразии лежала под ногами традиционных археологов. Никому в голову не приходило отыскать социальные аналоги городам и могильникам. Возможно, к этому осмеянному мнению следует вернуться после изучения большого количества андроновских погребений. Евразийские некрополи остались свидетельством того, что иногда поселки ве-теранов и пенсионеров не перерастали в город активной фазы, оставаясь грудой зем-лянок строителей, самим себе возводивших монументальный памятник.

Азбука мертвых героев

“Появление индоевропейцев на исторической арене отмечено ужасающими разрушениями”, – подметил Мирча Элиаде в “Истории веры и религиозных идей” (Том 1, М., 2001, с.174). М.Элиаде не скрывал своего удивления: “Индоевропейцы не соору-жали святилищ… полный запрет на употребление письменности» (с.177). Но именно М.Элиаде легко объяснил бы оба загадочных обстоятельства тем, что религией индо-европейцев был шаманизм.

Образ жизни мобильного кочевника не предполагал монастырской задумчиво-сти, отрешенности от бытовых проблем и опьянением от чтения тяжелой и большой книги. Из этого обычно делается поспешный и ошибочный вывод. Тогда как могилы могли быть неизвестной нам формой письменности! Каждое отдельное захоронение могло быть знаком, а некрополи в целом – самодостаточным текстом. Необъяснимая активность на имеющихся захоронениях объясняется попытками переписать или допи-сать текст, оставленный предками.

Майданы – “кольцевидные земляные насыпи, внутри которых имеется углубле-ние или впадина, а снаружи идет один или несколько добавочных валов…” (В. Городцо-ва. Древности,т.20,вып.2,М.,1904,с.29).

Процесс чтения заключался в беспрерывном движении. Это был секретный код древних всадников. Ибо прочитать первую и единственно подлинную “Книгу мертвых” мог только человек, использующий либо лошадь, либо иное транспортное средство (например, дирижабль).

Отсюда становится понятен диссидентский заряд иудеохристианства. Процес-сом воскрешения заглавный герой иудеохристианства прерывал традицию той пись-менности, в которой мертвые тела, скрытые почвой и камнями, использовались в каче-стве послания.

С точки зрения кибернетики и семиотики архитектура и эстетика современных кладбищ остается жалким подражанием. Устанавливая малые надгробные плиты и вписывая могилы в некий общий рисунок городского “пятна”, современный человек воспроизводит информационный мусор! Мы уподобились той обезьяне, которой дали печатную машинку с тайной надеждой на повторение шекспировских пьес. Формально мы все делаем как наш общий предок – андроновец (индоевропеец), но без представ-ления о том, что размер, форма и местоположения некрополя определяются книжными законами! Вернуться на ранее посещаемое кладбище для древнего всадника было равнозначно выражению “перечитал любимые страницы”.

Вместо послесловия

Эстетику квадрата и пересечения прямых линий андроновцы открыли задолго до Гиппадама. Прямоугольные оградки в верховьях Тургая в малых деталях описаны исследователями (Д. Букинич,1922). Это преддверие городской эстетики, ибо трудно представить средневековый город Европы без крепостной стены. Андроновцы изобре-ли свастику, которая доминирует на керамике из поселения Ушкатты в Оренбургской области (Е.Кузьмина,1965,с.42,45,46 и 49).

газета «Пророчества и сенсации» №665 (24) за 6 мая 2004 года.

http://polygamist.narod.ru/0300/andronovo.html

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.