Завороженные смертью

— Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чем фокус!

В этом рассуждении Воланда из «Мастера и Маргариты» прочитывается полная беззащитность человека перед Роком, который распоряжается нашей жизнью и судьбой по абсолютно нам неведомым правилам. Ты вот собираешься сегодня вечером в театр, а Аннушка, оказывается, уже масло пролила.

Человеку мыслящему никогда не было свойственно молча смиряться перед лицом столь могущественной власти. И человек принимался налаживать личные контакты с Провидением, искать те или иные сигналы, поступающие оттуда.

Я согласен быть смертным, но меня унижает сознание того, что я внезапно смертен. Таков лейтмотив практически всех усилий, предпринимаемых для хоть какого-то упорядочения процесса.

Знал бы, где упадешь, соломки бы подстелил. Идиотический парадокс отношений со смертью в том, что очень многие, точно зная, где упадут, ничего не подстилают. За примерами не надо далеко ходить: взять хотя бы историю инсценировок и экранизаций романа, процитированного в начале этой главы.

Известно, насколько трудно пробивалась книга к читателю. И насколько булгаковские инфернальные герои оказались непереводимы на язык сцены или экрана. Югослав Александр Петрович, поляк Анджей Вайда сделали свои, очень неполные и субъективные версии великой книги. Мечтали о таком фильме и Андрей Тарковский, и Элем Климов, и Георгий Данелия, и Эльдар Рязанов, и Игорь Таланкин, и Ролан Быков… И всякий раз дело срывалось на самых дальних подступах. Не зря, наверное, Михаил Ромм как-то сказал, что есть литературные произведения, например «Мастер и Маргарита», по которым фильмы вообще не надо снимать.

Юрий Кара не послушался и снял — с огромным трудом — свой вариант «Мастера» (причем музыку к нему написал ныне покойный Альфред Шнитке). Режиссер рассказывал, что его постоянно преследовали некие «высшие силы». Еще осенью 91-го года в Судаке выстроили огромные декорации древнего Иерусалима, которые стоили колоссальных денег. И тут стали возникать самые невероятные препятствия — даже снег выпал в октябре. Съемки тогда не состоялись. Потом их перенесли в Иерусалим, а финальная сцена снималась в районе Мертвого моря. С тех пор готовую картину никто не видел (продюсеры по весьма туманно изложенным мотивам несколько лет держали единственную пленку в сейфе), а потом ее спонсор выступил с каким-то уже немыслимым сообщением, будто эта пленка-оригинал утеряна.

А ведь Ромм предупреждал…

Предупреждали и Ларису Шепитько. Причем не кто-нибудь, а сама прорицательница Ванга, которая намекнула ей на то, что браться за постановку трагического фильма небезопасно. «Восхождение», напомню, заканчивается сценой групповой казни, причем среди казненных — одна женщина. Лариса Шепитько предчувствовала свой конец, хотя была абсолютно здоровой, цветущей женщиной. Рок настиг ее в обличье нелепой автокатастрофы. Косвенным подтверждением «проклятости» фильма «Восхождение» стала смерть артиста Анатолия Солоницына, а позднее — и композитора фильма Альфреда Шнитке.

В роли предсказательницы Ванги могут выступать и природные знаменья, и собственные сны человека. Недаром ведь родилось понятие «вещий сон». Президенту США Аврааму Линкольну за несколько дней до смерти приснились похороны в Белом доме. На вопрос, кого хоронят, кто-то из присутствовавших ответил: «Президента. Он погиб от руки убийцы». Многие детали сна и впрямь оказались пророческими, вплоть до того, что катафалк, как и во сне президента, помещался в Западном зале.

Доктор Мортон Либерман, многие годы исследовавший поведение людей в так называемых пограничных ситуациях сознания, пришел к выводу, что фразы типа «я и года не проживу» довольно часто оказывались пророческими. Он считает, что для восприятия зова смерти достаточно простого самоанализа, поскольку знание о надвигающемся конце существует у всех на подсознательном уровне. Нужно только научиться вытаскивать его оттуда. «Вещий сон» есть просто контакт сознания с подсознанием.

Но удивительные факты сбывшихся пророчеств о смерти можно объяснить и с другой точки зрения — срабатыванием простого механизма обратной связи. Когда человек не может объяснить какое-то случайное стечение обстоятельств (вроде кирпича, упавшего на голову), он склонен думать, что все было предписано свыше, и судьба неотвратима. И вот гадалка — что-то предсказала, человек постоянно об этом думает, оно становится чуть ли не его сознательной целью, и в конце концов незаметно для самого себя он сам направляет свои силы для осуществления предсказанного. Это реальная проблема, известная и исследованная в социальной психологии. Не потому ли некоторые особо мудрые прорицатели высказывают свои прогнозы в нарочито общей или туманной форме, чтобы выбор остался все же за самим испытуемым? Иначе извечный вопрос философии — о соотношении предопределенности со свободой воли — решается заведомо в пользу первого (по принципу «кому суждено быть повешенным, тот не утонет»), а значит, можно вообще ничего не делать, целиком положась на судьбу.

Но если предопределенности не существует вовсе, то как объяснить, например, такую цепочку «случайностей» в судьбах двух убитых американских президентов — Линкольна и Кеннеди? Первый избран конгрессменом в 1847 году, а президентом — в 1860-м. Второй соответственно в 1947-м и 1960-м. Оба женились на 24-летних женщинах. У Линкольна был секретарь по фамилии Кеннеди, у Кеннеди — по фамилии Линкольн. После смерти обоих новыми президентами стали Джонсоны (после Линкольна — Эндрю, после Кеннеди — Линдон). Эндрю и Линдон родились с разрывом все в тот же век — один в 1808 году, другой в 1908-м. Убийцы обоих президентов были, в свою очередь, убиты вскоре после совершенного преступления.

Вы все еще настаиваете на «случайности» этих совпадений?

Эразм Роттердамский, касаясь вопроса о сроках земной жизни, деликатно отступает в тень Священного Писания: «Существует нечто, о чем Бог пожелал, чтобы мы вообще не знали. Например, о дне смерти и дне Страшного суда. Сказано же: «Не ваше дело знать времена и сроки, которые Отец сохранил в своей власти».

Точнее, пожалуй, и не скажешь.

Нехорошие роли

Чем менее точны законы и правила, по которым описывается и осуществляется наш контакт с Неведомым, тем шире поле для разного рода суеверий, примет, страхов… И не стоит полагать, будто жертвами предрассудков и необъяснимых боязней (по-научному — фобий) становятся по большей части люди темные, малограмотные, обиженные Богом и судьбой. Богатые тоже плачут, знаменитые, состоятельные, вполне реализовавшие себя — тоже боятся, порой черт знает чего.

Бесстрашный Рэмбо — Сильвестр Сталлоне, оказывается, панически боится высоты. При съемках фильмов, где ему приходится куда-нибудь лазать или падать, он непременно окружает себя массой спасателей, страховочной техникой. И при первой возможности прибегает к услугам дублеров-каскадеров. Он не любит летать на самолете, пользоваться лифтом. Кстати, последнюю его неприязнь разделяет и режиссер Стивен Спилберг, заставляющий своих актеров выделывать немыслимые выкрутасы, но сам предпочитающий подниматься и спускаться исключительно по ступенькам.

Актриса Джулия Робертс, говорят, даже в самом шикарном ресторане не сядет на стул, если не убедится, что перед этим он тщательно продезинфицирован. Свою странность она объясняет ужасом перед различного рода бактериями.

Том Круз жутко боится сглаза. Известны случаи, когда он на съемочной площадке требовал, чтобы никто из окружающих не задерживал на нем свой взгляд дольше двух секунд.

Кину Ривз не скрывает своей лютой ненависти к телефону, легко раздражается от настойчивых звонков и крайне неохотно решается взять трубку. И еще эта кинозвезда панически боится потерять голос.

После убийства Джанни Версаче и трагической гибели принцессы Дианы многие голливудские знаменитости стали жертвами массовой фобии, а именно — дрожат от страха за свою жизнь. Посему многие приняли повышенные, а на деле — абсурдные, меры безопасности. Например, Мадонна видит спасение от киллеров и папарацци в тоннеле, который прорыт из ее виллы на Майами до укромной морской бухты, где постоянно под парами дежурит скоростной глиссер. А один из соседей певицы, Роберт Де Ниро, соорудил на своем участке 21-метровую вышку, на которой установлены самые современные и всевидящие телекамеры.

Можно рассматривать все это как чудачества или странности, а можно — как психические заболевания. Кстати, медицинская наука их тщательно классифицировала. Так, например, акрофобия — страх высоты, агорафобия — боязнь открытого пространства и т.д. Есть довольно специфический кошмар — тафофобия, то есть боязнь быть заживо похороненным: здесь стоит вспомнить легенду о Н.В. Гоголе, опасавшемся задохнуться в могиле, но все-таки, как подозревают некоторые, этого не избежавшем.

Кажется, Ницше говорил, что, когда слишком долго всматриваешься в пропасть, пропасть начинает всматриваться в тебя. Я не случайно перечислил тайные страхи именно актеров. Ведь это люди, живущие отчасти не своей собственной жизнью, а жизнью своих персонажей, среди которых наряду с героями и ангелами попадаются злодеи и тираны, демоны и вампиры, просто покойники, наконец. Бесследно ли для артиста проходит слишком частое или долгое вглядывание в эту пропасть? Судите сами…

Вот в 64-м Евгений Урбанский сыграл в картине «Большая руда». Его героя в картине настигает смерть. А через год — в ноябре 65-го — сам 33-летний Урбанский на съемках фильма «Директор» погибает в каракумских песках. Несчастный случай во время трюка на автомобиле…

В апреле 70-го ушел из жизни 43-летний Павел Луспекаев. Это случилось вскоре после того, как на экраны вышел его последний фильм «Белое солнце пустыни», в котором погибает его герой, таможенник Верещагин.

Василий Шукшин, как известно, скончался летом 74-го. Его последней завершенной картиной стала «Калина красная», в которой Егор Прокудин погибал от рук бывших дружков…

Ефим Копелян как никто другой не боялся погибать на экране («Николай Бауман», «Опасные гастроли», «Неуловимые мстители»). В 72-м ему предстояло сыграть Сарафанова в телефильме «Вечный зов». Герой должен был погибнуть в финале… Артист его опередил — умер от второго инфаркта в сельской больнице накануне 8 Марта.

Последним фильмом актера и режиссера Леонида Быкова стал «Аты-баты, шли солдаты». Его герой — ефрейтор Святкин — погибал под гусеницами немецкого танка. И в 79-м году Быков попадает в Киеве в страшную автомобильную катастрофу.

Роковой картиной для Анатолия Папанова стал фильм Александра Прошкина «Холодное лето пятьдесят третьего…» Его герой — Копалыч — погибал от бандитской пули. Незадолго до этого Папанов играет главную роль в фильме «Время желаний» — по сценарию его герой погибает от инфаркта. Жарким летом 87-го 64-летний артист принимает холодный душ и теряет сознание — у Папанова отказывает сердце.

В 87-м году на 47-м году жизни умирает Иван Миколайчук — помните героя знаменитого параджановского фильма «Тени забытых предков» Ивана Палийчука? Он в картине погибает…

Игорь Тальков за несколько лет до гибели всерьез увлекся работой в кино. Его последний фильм назывался «За последней чертой» (режиссер — Николай Стамбула). В финале героя Талькова, главаря банды рэкетиров, убивают выстрелами из пистолета в грудь. Сцена снималась в Ленинграде 6 октября 90-го года. Ровно через год, день в день, в Питере певца настигла настоящая пуля.

Виктор Цой сыграл в «Игле» героя настоящего времени, получающего в финале смертельный удар ножом. Через два года он погибает в автомобильной аварии на шоссе под Ригой.

В 90-м году Леонид Марков сыграл роль Сатаны в картине «Отель «Эдем» (режиссер — Владимир Любомудров). В марте 91-го после озвучки (он записывал одну фразу, почему-то раньше не получавшуюся: «Безобразие на земле начинается тогда, когда появляется на ней чистая, светлая душа») Маркову стало плохо, и его отвезли в больницу, где он и скончался.

Последнюю роль Олег Борисов сыграл в 94-м году в дипломной работе своего сына «Мне скучно, бес». По сценарию ему пришлось лечь в гроб. Ровно через два месяца — 28 апреля 94-го года — актер скончался. По официальной версии — от рака крови.

Впрочем, довольно! Не исключено, что многие из этих примеров кому-то могут показаться искусственными, что называется, притянутыми за уши. Но тенденция очевидна, она, кстати, подтверждается и театральным опытом (об этом — в следующей главе). А пока — еще несколько слов о соотношении случайного и закономерного, свободной воли и предопределенности.

В небольшой повести классика американской литературы Торнтона Уайлдера «Мост короля Людовика Святого» монах-францисканец стал свидетелем гибели пятерых человек на горной дороге в Андах (оборвался подвесной мост инков, и люди упали в пропасть). И вот перед монахом встал вопрос: «Почему эти пятеро?» Либо наша жизнь случайна и наша смерть случайна, либо и в жизни и смерти нашей заложен некий План. Монах решил проникнуть в тайны жизни каждого из этих пятерых, еще не достигших дна бездны, чтобы понять причину их гибели. В итоге он выяснил, что путники погибли в тот момент, когда в жизни каждого из них назревал коренной перелом (подробности опускаю). То есть получалось, что Бог предотвратил попытки смертных «изменить предписанный им свыше рисунок бытия». Значит, Бог допускает свободу лишь в пределах заранее очерченного круга, а попытки дерзко и самонадеянно выйти за эти пределы сурово караются гибелью. Причем гибель эту Всевышний не «планирует» — она возникает как следствие выражения человеком свободы воли, выхода за пределы идеи его личной судьбы.

Практический вывод из этой философско-богословской гипотезы звучит по-житейски просто: «доверься судьбе и следуй своей звезде». Хочешь жить долго и счастливо? Тогда сумей точно нащупать канву своей судьбы и только по ней вышивай поступки, не делая резких стежков в сторону, ибо каждый из них чреват преждевременной смертью.

Смерть под занавес

— Вот прекрасная смерть, — говорит толстовский Наполеон при виде павшего князя на фоне воинского знамени. «На миру и смерть красна», говорит русский мужик. «Он был верен актерской профессии всю жизнь и даже умер на сцене» — расхожий мотив театрального фольклора.

Мне всегда были интересны судьбы людей, умерших в буквальном смысле этого слова «на сцене». Сколько таких случаев зафиксировала подлинная история, а не профессионально-театральная мифология? От чего они на самом деле умирали — от реальных болезней, физического и нервного перенапряжения? Или от непозволительно полного вживания в образ обреченного на сценическую смерть персонажа? На последнюю причину особенно напирают мистически настроенные мифотворцы. Так как же все обстоит в действительности?

Актеры — народ суеверный. Среди множества дурных примет особенно устойчивы те, что связаны со смертью, иногда даже с одним только этим словом. Александр Михайлов репетировал на сцене Малого театра роль самодержца в спектакле по пьесе А.К. Толстого «Смерть Иоанна Грозного». Узнав о том, что почти все прежние исполнители этой роли как-то странно погибали, он на всякий случай попросил убрать из названия слово «смерть», но просьбу сочли несерьезной. И тут начались странные вещи: после спектакля у артиста пошла горлом кровь, еле откачали… Через две недели — еще одна «скорая», на сей раз — операция. После того как спектакль переименовали в «Царя Иоанна Грозного» все пошло нормально.

Вы верите этому? Я — нет. Но, с другой стороны, — черт его знает… Откуда тогда берется «нехороший дух», который стабильно витает над некоторыми классическими пьесами мирового репертуара и прежде всего над «Макбетом» и «Дон Жуаном»? «Макбета» репетировать и играть, конечно, можно, но, во-первых, перекрестившись, а во-вторых, не произнося вслух названия (так и говорят: «та пьеса»). А вот Дон Жуан — образ просто гибельный. В 1979 году в Театре сатиры его сыграл Андрей Миронов. Тогда же у него случился первый инсульт. Спустя восемь лет артист умер в Риге от второго кровоизлияния в мозг. Последней работой в кино стала эта роль и для Владимира Высоцкого: в июле 80-го состоялась премьера фильма «Маленькие трагедии» на телеэкране, и буквально во время его демонстрации актер умирает. Чем это хуже смерти на сцене?

Ну, вот мы и подошли к заветной легенде. Однако никакая это не легенда и никакой мистикой тут не пахнет, хотя речь пойдет опять о роковом образе Ивана Грозного. В 1992 году эта роль в фильме «Ермак» оказалась последней для Евгения Евстигнеева, но умер он все-таки не в процессе ее исполнения, а в Лондоне на операционном столе. А вот знаменитый мхатовец Н.П. Хмелев в 1945 году умер-таки прямо на сцене, мало того — в гриме и костюме Ивана Грозного.

Современные актеры считают необходимым сохранять известную дистанцию между самочувствием исполнителя и внутренней сутью его персонажа — иначе и в самом деле с ума можно сойти. Елена Коренева даже не считает такое умение привилегией именно современного актера: «Еще когда я училась в Щукинском училище, если преподаватели замечали, что актриса «страдает» вне роли, находясь под ее впечатлением, то делали вывод о ее технической профнепригодности. Театр все-таки только театр, он отражает жизнь, моделирует ее, но не заменяет и не должен ее заменять».

Профессиональные артисты спасаются от гибельных искушений роли по-разному. «Актер не должен самозабвенно падать и бесноваться на сцене, — говорит Н. Караченцев, — он должен даже в самую драматическую минуту понимать, что он делает, видеть себя со стороны…»

Чрезмерное отождествление себя с персонажем чревато разнообразными несчастьями. Так случилось, к примеру, с Джонни Вайсмюллером, олимпийским чемпионом по плаванию, ставшим впоследствии легендарным Тарзаном. Дитя джунглей стало его вторым, а потом уже и единственным «я»: он не мог пройти по улице, не испустив свой знаменитый визгливый клич. Сперва он просто пугал прохожих, затем стал улюлюкать, свистеть, вопить, забывая человеческую речь, и кончил жизнь в сумасшедшем доме. Похожей оказалась и судьба бедного карлика, сыгравшего заглавную роль в фильме Стивена Спилберга «Инопланетянин» — он умер сразу после выхода картины на экран. Он настолько искренне воспринимал трогательную историю, сочиненную киношниками, настолько вжился в нее, что страдал, плакал и мучился по-настоящему — в общем, ничем хорошим для его жизни это кончиться просто не могло.

Я не случайно все время переключаюсь с театра на кино: механизм-то одинаков. Но еще и вот почему: непосредственно на сцене умерли — вопреки легендам — очень немногие. Хмелев, Добронравов, Миронов, Васильева… Классические примеры — Мольер, Эдмунд Кин… Но Кин, сказав на сцене, что умирает, скончался все же полтора месяца спустя. Мольер, правда, в тот же вечер, но в собственном доме. Евгений Леонов умер, собираясь на спектакль, а Борис Бабочкин — едва отъехав от театра. Так что многие рассказы про «смерть под занавес» — из области мифологии. Другое дело — смысл этого «вранья»: он трогателен и высок.

У Мольера в «Мнимом больном», если помните, звучит многозначительный вопрос: «А это опасно — представляться мертвым?» Беззаботные молодые профессионалы сцены только посмеются такому вопросу, а могут вспомнить и какую-нибудь подходящую к случаю театральную историю. Ну, например, такую. Роману Ткачуку на спектакле «Самоубийца» стало плохо. Вызвали «скорую», сделали укол, ждут результата. Мимо идет Спартак Мишулин. «Ну ничего, во втором действии Ромка в гробу отлежится», — успокаивает он коллег. Врачи в ужасе от такой шутки, хотя артист имел в виду то, что весь второй акт персонаж Ткачука (вспомните пьесу Николая Эрдмана!) действительно проводит в гробу.

Все это мило и забавно, но вопрос о том, опасны ли игры со смертью (на сцене ли, в жизни), остается открытым. Смерть — госпожа загадочная и строгая.

Владимир ВАСИЛЕНКО

Мой блог находят по следующим фразам

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.