Генетики плодят неправильных макак.

Живущая в Орегонском университете обезьянка Энди — это неправильная макака-резус. Потому что она немножко еще и медуза — имеет в своих хромосомах один медузий ген. Именно он заставляет организм производить белки, которые флюоресцируют в ультрафиолете.

Во всем остальном она обычная макака. Даже не светится, поскольку медузий ген пребывает в выключенном состоянии. Впрочем, ученые вовсе и не планировали получить сияющую обезьянку, просто хотели убедиться, что высшие животные поддаются генной инженерии.

Дело оказалось непростое. Из 40 подправленных эмбрионов родились всего три обезьянки, причем только одна из них оказалась владелицей гена медузы. Но это — только начало. В будущем орегонские ученые планируют создать колонию обезьян, каждая из которых будет генетически запрограммирована на ту или иную человеческую болезнь.

Ученые надеются, что с помощью генетически модифицированных приматов им удастся создать лекарства против таких недугов, как рак, СПИД, болезнь Альцгеймера и др. Правда, прогресса при работе с трансгенными обезьянами придется ждать намного дольше, чем с мухами. Обезьяны вынашивают своих детенышей пять с половиной месяцев, еще четыре с половиной года придется ждать, пока трансгенное дитя достигнет половой зрелости.

Еще одну необычную питомицу Орегонского университета зовут Тетра. Этой резус-макаке скоро исполнится два года. Она — клон. Как овечка Долли.

Есть такой этап развития эмбриона, когда он плавает в половых путях самки. Его можно извлекать и проводить различные манипуляции — разрезать, замораживать и так далее. Ученые, чтобы уж наверняка, разрезали более 100 эмбрионов на четыре части. Именно эти четвертушки и продолжили развитие. Получилось 368 эмбрионов, которые потом были пересажены приемным матерям. После 13 попыток возникли четыре беременности. Одна из них закончилась благополучно, и на свет появилась Тетра.

Попутно американские ученые получили несколько искусственных близнецов из эмбриональных клеток обезьян. А это уже совсем близко к человеку…

Расскажи, расскажи, горилла…

Если нет у обезьяны друзей среди ученых и кинозвезд, талантов художественных не просматривается, и в вольеру никто не падает, тогда, чтобы прославиться, приходится учиться говорить. Благо, в учителях недостатка нет. Любой исследователь приматов пытается научить обезьяну просить банан, а любая ассистентка, выкармливая из соски приемного детеныша, попутно внушает ему: “Скажи “ма-ма”.

Мысль о том, что приматов можно обучить языку, очень стара. Еще и Дарвин не родился, когда ученые заметили удивительную похожесть обезьян на людей и предположили, что человеческая речь им вполне доступна. Один писатель XVII столетия даже заявил: “Обезьяны могут говорить, но не станут этого делать из-за боязни, что люди заставят их работать”.

Тем не менее все попытки разговорить обезьян оказались совершенно безуспешными. Наибольшую известность получила титаническая работа супругов Хейз, которые в начале 50-х годов прошлого века шесть лет воспитывали самку шимпанзе Вики как собственного ребенка. В итоге Вики выучила аж четыре слова: mama, papa, cup и up. Да и те давались ей с большим трудом.

Оставалось только смириться и признать, что язык — это признак человека и никакие другие существа им овладеть не в состоянии. Но Беатрис и Аллен Гарднеры из штата Невада, просматривая фильмы, в которых Вики произносила свой репертуар, решили, что дело не в плохих способностях бедной обезьянки. Просто ее речевой аппарат не приспособлен к человеческой речи. Зато она очень выразительно жестикулирует. Может, для обезьян вообще более доступен язык жестов?

В июне 1966 года Гарднеры начали обучать детеныша шимпанзе по имени Уошо языку жестов — амслену, обычному средству общения глухонемых. Через 5 лет Уошо знала уже 160 знаков, причем все эти знаки она активно употребляла в разговорах. И даже придумывала новые сочетания для обозначения предметов, которых прежде не видела. Так, увидев на прогулке утку, Уошо, недолго думая, назвала ее “вода-птица”. Во время течки скромница-шимпанзе обращалась к самцу жестом “подойди обнять”. Скоро и самец стал призывать ее тем же жестом. А потом и сына своего Уошо научила разговаривать на амслене.

Успехи Гарднеров подстегнули других приматологов. В Калифорнии доктор Дэвид Примак начал давать уроки общения шимпанзе Саре. Элементами языка для них служили разноцветные пластиковые жетоны различной формы. Вскоре шимпанзе научилась выкладывать на магнитной доске довольно сложные фразы типа: “Сара положить яблоко корзинка банан блюдо”.

В 1973 году Питер Эллиот занялся образованием детеныша горной гориллы Эми. Она болела амебной дизентерией, и когда Эллиот впервые пришел в лечебницу, он увидел жалкое маленькое существо со связанными ручками и ножками. Он погладил гориллу по головке и сказал:

— Привет, Эми. Меня зовут Питер.

В ответ Эми щелкнула зубами и до крови прокусила ему руку.

Не слишком многообещающее начало со временем превратилось в научную программу, успех которой был общепризнан. Методика обучения, примененная Эллиотом, названа “моделированием”. Это когда обезьяне показывают предмет, одновременно складывая ее руку в соответствующий жест. После нескольких повторений у обезьяны вырабатывается устойчивая ассоциация.

Принципы обучения были примерно одинаковыми у всех приматологов, а результаты — разными. Оказалось, что каждая обезьяна — это личность со своим характером и со своими способностями. Развернулась нешуточная конкуренция, в ход пошел и черный пиар, публику как бы вскользь информировали, что успех вскружил голову Лане (“она работает только в присутствии журналистов и фотографов”), а Коко — просто невоспитанный ребенок…

Горилле Коко исполнился год, когда в 1972 году доктор Френсин Паттерсон стал учить ее языку жестов. Вскоре она научилась объяснять жестами, что хочет есть, пить или спать, называть окружающие предметы: стол, дерево… Затем стала напоминать об обеде, если он запаздывал, просила принести ей новые игрушки и умело подлизывалась к служительницам, называя их на своем языке знаков красивыми…

Сейчас Коко формулирует на языке жестов 1000 слов и, как утверждают, понимает более 2000 слов разговорного английского языка. В ее словаре — 500 знаков-символов. Коко нередко изобретает и собственные знаки либо заменяет их по своему усмотрению.

Например, знак “цветок” Коко часто меняет на “вонючий”, в ярости ругается знаками “дьявол” и “туалет”, а знаки “хмуриться” и “грустный” подает, когда хочет выразить эмоции и настроение. Она вообще любит поговорить о своих мыслях и чувствах, огорошить собеседника чем-то сокровенным: “Мне скучно, я хочу покататься на самолете, это моя мечта”. Может кокетливо намекнуть самцу Майклу: “Приходи ко мне в гости, я по тебе скучаю”.

В августе прошлого года 27-летняя Коко дала первую в истории пресс-конференцию гориллы… по интернету. Доктор Паттерсон переводил ей вопросы собеседников, а оператор набирал ответы.

Среди прочего Коко сказала, что в свой день рождения хочет получить “еду” и “дым”: дым — это котенок по имени Смоки.

Когда Коко спросили, собирается ли она иметь ребенка, горилла закрыла лицо и сказала, что “не может видеть этот случай”.

В разговоре участвовало более 8000 пользователей интернета. И они смогли убедиться, что обезьяна вполне может вести несложную беседу…

Впрочем, теперь это уже никого не удивляет. Обезьяны накопили словарный запас, сопоставимый со словарем не шибко образованного человека. И легко могут поддерживать застольный разговор.

Более удивительно то, что они могут учить друг друга. И знаковым методам общения, и обращению с техникой.

Компьютер скажет все за нас

Да-да, сегодня наши то ли братья, то ли предки активно общаются с людьми при помощи компьютерной клавиатуры.

Для этого на панель нанесли 400 сенсорных квадратиков, на каждом из которых изображен символ или образ, соответствующий слову в “обезьяньем словаре”. Прикосновение к квадратику заставляет синтезатор произносить соответствующее слово.

Первой начали учить компьютерному общению гориллу Коко. Но она была так сильна, что постоянно ломала клавиатуру.

Поэтому в качестве первой обезьяны, освоившей компьютер, в Книгу рекордов Гиннесса попала шимпанзе Лана. В 1972 г. в исследовательском центре в Атланте (США) ей дали первые уроки общения с помощью компьютера. Спустя три года ее словарный запас составлял 120 слов, и она могла попросить чашечку кофе 23 разными способами.

А имя шимпанзе бонобо Матата из лингвистического центра в Атланте известно потому, что она не сумела осилить самых азов компьютерной грамоты. Однако занятия с ней оказались более чем плодотворными — наблюдая за безуспешными потугами матери, ее сынишка Канзи сам освоил некоторое количество лексиграмм. Тогда исследователи оставили в покое Матату и начали обучать Канзи. За четыре месяца малыш усвоил 20 символов, через полтора года он манипулировал уже 50. Кроме того, Канзи спонтанно выдает разнообразные комбинации слов. Понимает человеческую речь. И правильно реагирует на порядок слов и другие синтаксические заморочки. Он улавливает смысловую разницу между фразами “Брось картошку в воду” и “Залей картошку водой”. И может многократно менять смысловую окраску одной фразы, например, “Я голоден” на “Вы дадите мне еду?” или “Я хочу есть”.

Словарный запас его подруги — шимпанзе по имени Панбаниша — составляет 3 тысячи слов. Она может попросить себе чашку кофе со льдом и высказать свои мысли по поводу просмотренного фильма. А также работает переводчицей “с обезьяньего на человеческий”, передавая ученым пожелания престарелой Мататы. У молодого орангутана Чентека — 2 тысячи, но он быстро учится.

Компьютер, на котором работают эти обезьяны, озвучивает их речи с помощью синтезатора и одновременно высвечивает написание слов на экране. Последнее также играет огромную роль. Недавно Панбаниша взяла мел и начала писать слова на полу. Пока разрозненные, сложных фраз еще не получается. Но отсюда недалеко до чтения газет или Шекспира. И написания эссе и душераздирающих любовных романов…

Свои познания в речи и письме Панбаниша старается передать своему сынишке. И столь успешное начало дает основания предположить, что Ньота скоро превзойдет мать.

А каково будет следующее поколение разговорившихся обезьян?

Пока мы говорим с ними о еде, прогулках и физиологии, все более или менее просто. Но ведь недалек тот день, когда шимпанзе спросит своего учителя: “Кто ты, человек? И кто я для тебя? Почему ты держишь меня в клетке?”

И что мы ей ответим?

В.Б.

Мой блог находят по следующим фразам

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.